Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

Однако же общий настрой императора был далек от радужно-праздничного. Потому как только выдалась возможность, мы с ним уединились на краткую беседу в кабинете княгини в Химерово.

Любуясь переливами вина в бокале в отсветах пламени, император попробовал было натянуть на лицо оптимистичную улыбку и выдал:

— Что ж, рассказывай, что там у вас такое произошло, что Шанталь уговаривает меня прибыть в Дюльбер с визитом, обещая некое незабываемое зрелище.

Я пригубил напиток, прежде чем ответить:

— Андрей Алексеевич, перед мной притворяться нет нужды. Я же вижу, что ты сегодня пережил такое, что забудется не скоро, если вообще забудется.

Император будто на рефлексах продержал улыбку еще несколько секунд, а после она сползла с его лица, оставив лишь легкий прищур и несколько складок морщин на лбу, которых у юноши, совсем недавно справившего свое совершеннолетие, быть не должно в принципе. Но молодежь в эпоху империи взрослела рано, что и говорить.

— Казнь пошла не по плану? — задал я на свой страх и риск вопрос, которого не стоило касаться. Но раз уж это было наше требование: покончить с Солнцевой в отместку за смерть родителей, то я должен был понимать всю глубину зарождающегося клина между нами и императорской семьёй

— Да нет, она-то как раз прошла по плану, — ответил Андрей Алексеевич, отпив из бокала и поразмыслив несколько секунд. — Родство Солнцевых подтвердила Камелия Каюмова.

При этом император глядел на меня острым взглядом, ожидая какой-либо реакции. Я же лишь кивнул, признавая, что Камелия явно имеет нужную квалификацию. От меня возражения не последовало.

— Казнил сам Солнцев, — продолжил Андрей, покачивая бокал. — Савельев честно предлагал ему воспользоваться ядом. Но тот сжёг дочь. Пирогов засвидетельствовал смерть. А то, что осталось от обгоревшего скелета, я дал разрешение графу захоронить в фамильном склепе.

Признаться, я не почувствовал какого-то особого удовлетворения, узнав, что виновница гибели матери Юрия Угарова, отца Эльзы и даже изувеченности этого тела погибла. Может быть, это было связано с тем, что я не успел прожить жизнь, полную боли и лишений, как настоящий Юрий. А может быть, от того, что случайно и непреднамеренно я переложил ответственность за исполнение наказания на другого человека. Возможно, убей я её сам, эмоции были бы совершенно иные. Но вышло как вышло.

— Зрелище не из приятных, — сказал я, лишь бы сказать хоть что-то.

— Боги с ним, со зрелищем, — задумчиво вертел в руках кубок Андрей Алексеевич. — Меня больше тревожит другой вопрос. У поступка Солнцева может быть две стороны. Если он, столь ярый религиозный фанатик, верный трону, казнил любимую дочь под принуждением вассальной клятвы, рано или поздно это выльется в комплекс вины, который превратит его из верного подданного не пойми в кого.

— Если же он казнил её собственноручно, имея в виду некую вероятность её воскрешения, возвращения к жизни… То это несёт за собой определённые риски как конфронтации с вами, так и со мной. Когда мы узнаем… — произнёс Андрей, нахмурившись.

— Если мы узнаем, — поправил я императора.

— Когда, Юра, когда. Если при этом у него поведение не изменится, не появится комплекс вины и не начнёт подтачивать его поведение, я сильно удивлюсь и задумаюсь. Ибо мужчина, заворачивающий в плащ останки своего дитя и роняющий скупые мужские слёзы на обгоревшие рёбра, после подобного возненавидеть может либо нас с тобой, либо себя. Как ты понимаешь, ничем хорошим ни для нас, ни для него это не закончится. И если же всё будет так, как было, значит, он изначально пошёл на предательство.

— Андрей Алексеевич, — чуть поразмыслив, предложил я вариант. — Давайте решать проблемы по мере их поступления. Если ты, либо я узнаем, что Солнцев схитрил, умудрившись и дочь наказать, и нам дать желаемое, и себя детоубийцей не сделав, то первым делом я бы хотел узнать, как он это сделал и что мы имеем в результате: помешавшуюся от ненависти, боли и жажды мести Светлану Светлову-Солнцеву или же абсолютно чистый лист, ни сном ни духом не знающий и не помнящий предыстории нашего противостояния. И уж тогда из этого исходить в принятии решений. Ибо да простят меня посмертная память матери и Лаврентия Игнатьевича, но как патриарх патриарха я прекрасно понимаю Солнцева. В его случае извернуться так, чтобы удовлетворить всех, ещё нужно было постараться. Так что предлагаю пока оставить всё как есть и просто занять выжидательную позицию.

— Я думал, ты будешь настроен более негативно, — Андрей Алексеевич удивлённо приподнял бровь.

— Буду продолжать пылать жаждой мести, махать во все стороны церемониальным мечом и требовать искоренить под корень всю ветвь рода Светланы Сергеевны? — с улыбкой уточнил я и, получив утвердительный кивок, возразил: — Нет. Есть древний закон: око за око, зуб за зуб. Мы ему последовали. Устраивать излишнюю бойню не в моих правилах, — ответил я, качнув головой. — Если же дети Солнцевой сами начнут нарываться, это уже будет совершенно иной вопрос. Мне остаётся только надеяться, что Анна Игнатьевна и Сергей Александрович доступно объяснят им, чем чреваты попытки нас задевать, и что держать рот под замком, спасая репутацию их и Солнцевых, мы тоже не обязались вечно. Так что предлагаю ситуацию пока немного отпустить. У нас и текущих проблем хватает, чтобы беспокоиться о ещё гипотетически грядущих.

Не скажу, что мне удалось полностью развеять сомнения Андрея Алексеевича, но одна из морщинок на его лбу разгладилась, что уже было неплохим признаком. Допив содержимое кубка, он улыбнулся уже более естественной улыбкой.

— Так что там у вас в Дюльбере произошло?

Начать, пожалуй, стоит с произошедшего на Туманном Альбионе.

Я вкратце рассказал о перевороте, смене власти или же, напротив, возврате её к законной владелице, об освобождении духа, где и была задействована Шанталь, а также об основании новой мэллорновой рощи в Крыму на побережье моря, которое слегка вышло из-под контроля.

— Образно говоря благодаря тому, что мы все такие щедрые, вместо чахлого деревца мы получили трёхметровую красавицу, буквально искрящуюся магией обладающую некой разумностью. В комплекте к мэллорну мы случайно подобрали два десятка дриад из разгромленных теплиц архимага Линдхаэля. Так что в целом можно считать, что мы практически бескровно провели всю командировку. И если Уинен всё-таки удержится у власти (а она удержится, ибо мы были свидетелями того, как на верность присягнула мэллорновая роща, и заодно пробудились некие