Жрец Хаоса. Книга ХХ - М. Борзых

И в этот момент мне на плечо легла когтистая лапа. Вкрадчивый голос Урба произнёс:

— Не стоит. Раз уж я стал главным королевским садовником, помогу иначе. Но должен признаться: чтобы дорастить корни сюда, мне придётся взять по частичке силы у всех живых существ, растений — всего, что попадётся в радиусе… — Он задумался, подыскивая меру. — Дневного конного перехода.

— Никто не умрёт? — уточнил я, всё ещё удерживая начало плетения для овеществления скалы.

— Клянусь, никто. Почувствуют лишь лёгкое недомогание. К утру всё пройдёт.

Я кивнул. Урб скинул балахон, свернул тело кольцами, опустил когтистые лапы в землю и принялся тянуть жизнь из округи — точь-в-точь как в теплицах Линдхаэля. Только теперь я ощущал ответственность за происходящее. Он облегчал задачу мне.

Я положил ладонь ему на плечо.

— Забирай две трети резерва.

Несколько секунд ничего не происходило. А затем в магическом спектре я увидел, как от моего магического средоточия к его груди протянулась белоснежная нить. По ней искорками розового и серебра перетекала моя магия. Ровно на двух третях Урб остановился и обрубил канал.

Эсрай тоже хотела последовать моему примеру, но змей покачал головой, останавливая её. Ни я, ни супруга не поняли причин, но решили довериться альбионскому духу.

На сей раз времени потребовалось куда больше, чем при очищении теплицы ядовитого друида. Прошло не меньше четверти часа, прежде чем чуть в стороне от нас, метрах в пяти от края пропасти, проявились обгоревшие, скрюченные, будто оплавленные корни. У малышки-мэллорна на коре выступили изумрудные капли-слёзы, когда она увидела место гибели своего брата или сестры.

Урб обессиленно осел на землю и упёрся лапами в камни.

— А теперь пусть твоя супруга поделится резервом с малышкой, — устало пояснил он. — Иначе ей придётся отдать едва ли не половину имеющейся силы только на то, чтобы прижиться. И будет у вас росток уже не в полтора метра, а значительно меньше.

За эти слова и за то, что он вовремя остановил Эсрай, я проникся к змею уважением. Он понимал, с чем нам предстоит столкнуться, и уберёг супругу от необдуманных действий, посоветовав приложить силу именно туда и тогда, где она сейчас была нужнее всего.

Эсрай кивнула и подошла к убивающемуся над корнями ростку. Опустив ладонь на крону-голову малышки, она тихо произнесла:

— Не плачь по нему. Слёзы здесь не помогут. В нём всё ещё теплилась жизнь, иначе я бы не смогла обнаружить его под толщей воды. Османы знатно постарались уничтожить нашего брата или сестру, но мы с тобой сейчас дадим ему новую жизнь. Вашу совместную жизнь. Живое должно прирастать к живому и сращиваться посредством живого.

Она пустила себе кровь и принялась омывать обгоревшие корни, попутно вливая в них собственную магию. Её свечение постепенно таяло; оплавленные корни, напротив, будто напитывались жизнью.

Мы с Урбом пристально наблюдали за действом. В понятный лишь ему момент змей скомандовал:

— Иди! Пора!

Малышка-мэллорн тотчас послушно вступила в бывшее пепелище. Её корни, более тонкие и изящные, начали сплетаться с массивным основанием старшего собрата. Поначалу основание недоумённо принимало новое соседство, но затем Эсрай тихо запела.

Песня эта была вовсе не та, с которой Уинен поднимала мэллорны на битву. Это была нежная и успокаивающая колыбельная. Корни, старые и новые, подрагивали ей в такт, а после основание, будто покрывалом, укрыло корни юного ростка, защищая и оберегая от невзгод. Как старший брат или сестра заботится о младшем.

Песня закончилась. В какой-то момент я уже подумал, что на этом наша затея с подселением ростка и завершится. Но рядом со мной натянутой струной замер напрягшийся Урб. Он будто мысленно отсчитывал мгновения до неизвестного события, которое всё не наступало.

Эсрай ещё раз погладила ладошкой кору мэллорна, словно прощаясь или благодаря за то, что он отправился с нами.

— Ну чего же ты ждёшь, ну! — прошелестел змей.

Дерево будто всосало в себя всю окрестную магию и взорвалось ослепительной вспышкой.

Когда я проморгался и вновь взглянул на место слияния старого и молодого мэллорнов, открывшаяся картина поразила меня до глубины души. На месте полутораметрового ростка высилось дерево не меньше трёх метров. Больше всего оно напоминало иву: длинные ветви касались земли, но и ветви, и кора, и даже корни в магическом спектре светились серебром нашей с Эсрай магии, розовыми бликами Рассвета и фиолетовым оттенком в тон глаз супруги. Все цвета переливались, будто соки циркулировали по древесине в такт нашим сердцебиениям.

Картина была настолько живая и знакомая, что я невольно пробормотал:

— Эйва…

В памяти всплыло нечто похожее: дерево, служившее средоточием жизни целого племени, помогавшее, лечившее, творившее чудеса своими ветвями и корнями, направлявшее в развитии словно сверхразум.

Мэллорн встрепенулся, услышав имя, и протянул ко мне ветвь. Она коснулась моего лица, погладила по голове, словно благодаря.

— Она говорит, что ей очень понравилось имя, — перевёл Урб. — Можно ли ей его носить?

— Конечно, — улыбнулся я. — Предыдущая носительница была удивительнейшим созданием, созвучным по природе с мэллорнами.

— Она говорит, что когда-то так звали их общую мать, но лишь немногие помнят об этом. Память либо просыпается в свой срок, либо остаётся недоступной навсегда. Она рада, что о прошлом напомнил ей ты, и рада, что вызвалась идти с нами, исполняя завет матери.

Змей завершил перевод, потому просто сидел и улыбался. С его змеиной пастью это выглядело непривычно, но дух земли хотя бы больше не напоминал скелет самого себя.

— Ты знал, что так будет? — спросил я.

— Предполагал, — кивнул он. — Слишком много факторов сложилось, чтобы случилось это чудо. Каждый из вас действовал добровольно, без принуждения. Каждый делился тем, что имел, ничего не требуя взамен. Королева Альбиона, сама того не понимая, подсобила вам: опасаясь ослабления, она переложила решение на плечи мэллорнов, надеясь, что ни один из них не покинет родину. Но нашёлся смелый росток… который вместе с вами сегодня дал начало новой роще, которая по силе и могуществу не уступит Туманному Альбиону.

Я поблагодарил змея и росток мэллорна, на глазах превратившийся в прекрасное создание. Оставалось решить последний вопрос перед возвращением на свадьбу.

— Урб, чтобы ты мог спокойно жить на территории дворца, нам нужно наложить на тебя иллюзию. Сделать похожим на альбионца.

— В этом нет необходимости, — улыбнулся змей, и от этой улыбки у меня мурашки пробежали по коже.

Он принялся трансформироваться. Чешуя частично покинула тело; волос не появилось вовсе. Вертикальные зрачки на человеческом лице смотрелись чуждо, но мне ли жаловаться,