Грязь и золото - Lost In Space
Я бежал трусцой вдоль колонны, контролируя темп и состояние бойцов. Мой шест лежал на правом плече, а торквес на шее ровно и спокойно вибрировал, фильтруя эфирные шумы ущелья.
— Держи шаг, Руф! — негромко крикнул я молодому сигниферу, который начал отставать на подъеме. — Колени выше, дыши носом! Вдох на три шага, выдох на три! Не сбивай ритм легких, иначе мышцы забьются молочной кислотой за пять минут!
Руф судорожно кивнул, выровнял дыхание и плотнее прижал древко Сигнума к плечу.
Слева от колонны, упрямо переставляя ноги в тяжелых, покрытых засохшей глиной армейских калигах, шла Валерия Децима.
Она больше не носила свою изящную дорожную тогу из фиолетового шелка. Теперь на ней была простая, грубая шерстяная туника легионера, подпоясанная широким кожаным ремнем, и легкая кожаная куртка без рукавов. Её некогда безупречно чистые черные волосы были стянуты в тугой узел на затылке, а на бледных щеках запеклись полосы серой дорожной грязи и пота.
Она отказалась от своей кареты. Она отказалась даже от верховой лошади, которую ей предлагал комендант Марк перед выходом. После нашего урока баллистики в её голове явно что-то щелкнуло. Патрицианка решила доказать мне — и себе самой, — что её «божественная сила» не уступает выносливости простого лигурийского мужика.
«Психологический комплекс отличницы, — констатировал я, наблюдая за её тяжелым шагом. — Ей внушали, что она — элита, высшее существо. Мой холодный профессионализм и пренебрежение к её статусу нанесли глубокий удар по её эго. Теперь она пытается восстановить внутренний баланс через физическое преодоление. Но её тело, в отличие от её огромного эфирного резерва, не готово к таким нагрузкам. Частота пульса — не менее ста шестидесяти ударов в минуту. Мышцы бедер забиты. Она держится исключительно на чистом упрямстве и… эфирной подпитке».
Да, я видел в эфирном спектре, как её синяя искра в груди непрерывно отправляет тонкие, горячие фиолетовые нити к мышцам её ног и спины. Она буквально использовала свою магию как допинг, искусственно стимулируя нервные окончания и заставляя истощенные мышечные волокна сокращаться вопреки законам биологии.
— Это неэффективно, госпожа Децима, — негромко произнес я, поравнявшись с ней. — Вы сжигаете свой эфирный резерв на поддержание тонуса мышц. Когда начнется бой, вы окажетесь пустышкой. Ваша нервная система сгорит от постоянного электростимулирования.
Валерия резко повернула ко мне бледное, мокрое от пота лицо. В её серо-стальных eyes вспыхнул злой, упрямый огонь.
— Заткнись… лигуриец… — прохрипела она, тяжело хватая ртом холодный воздух. — Я… пройду этот марш. Я не хуже твоих… грязных мужиков. И я докажу тебе… что моя сила… подчиняется мне.
— Сила подчиняется тому, кто умеет её расходовать, — спокойно ответил я. — Сделайте привал через километр. Нам нужно почистить колодец на стоянке и вскипятить воду.
— Нет! — неожиданно крикнула она, останавливаясь посреди тропы.
Её фигура внезапно выпрямилась. Вся та усталость, вся та злость на собственное бессилие, которая копилась в ней последние четыре дня, вдруг вырвалась наружу. И она направила эту бурю прямо на меня.
Она не стала поднимать жезл. Она просто задействовала свою волю, раскрывая свой колоссальный эфирный резерв на полную мощность.
Вокруг нас мгновенно потемнело. Воздух в ущелье стал густым, тяжелым, как перед сильнейшей грозой. Мои легионеры, почувствовав эту внезапную ментальную волну, испуганно замерли, инстинктивно прикрываясь щитами. Статическое напряжение выросло до предела — сухие искры с треском запрыгали по железным деталям наших доспехов и шлемов.
Валерия направила всю эту колоссальную массу высокочастотной энергии прямо на мою ментальную структуру. Это было чистое «магическое давление» — прием, с помощью которого столичные эфирники ломали волю подчиненных или заставляли врагов падать на колени от суеверного ужаса. Она пыталась сломать меня. Она хотела увидеть, как я согнусь, как упаду на колени под тяжестью её «божественного превосходства».
«Тактический анализ атаки, — мой мозг МЧС-ника мгновенно отреагировал на угрозу, переводя систему в режим критической защиты. — Плотность эфирного поля — около десяти единиц по шкале Кэвэна. Направленный вектор давления на лобные доли мозга и вегетативную нервную систему. Попытка вызвать искусственный спазм сосудов головного мозга и панику. Способ противодействия: создание резонансного контура заземления через торквес».
Я закрыл глаза на долю секунды. Моя крошечная синяя искра в груди мгновенно сжалась, уходя в режим глубокой обороны. Но серебряный торквес на моей шее заработал на полную мощность.
Я направил тончайший эфирный импульс вдоль серебряного тела обруча, создавая замкнутый колебательный контур. Вся та фиолетовая, грозовая энергия, которую Валерия обрушила на мою голову, коснувшись моего торквеса, мгновенно преломлялась и уходила по моей кольчуге прямо в землю под моими калигами. Торквес работал как идеальный громоотвод, как пассивный фильтр частот, не пропуская ни одного паразитного колебания к моим нервным центрам.
Я открыл глаза. Мое дыхание оставалось ровным и спокойным. Мое тело стояло прямо, плечи были расправлены, а на лице не отразилось ни единой эмоции. Я смотрел на неё с тем же холодным, профессиональным интересом, с каким врач смотрит на бьющегося в истерике пациента.
Валерия продолжала давить. На её лбу выступили крупные капли пота, её дыхание стало прерывистым, свистящим. Она вливала в это ментальное давление всё новые и новые порции своей силы, пытаясь преодолеть мою невидимую защиту. Её аура сияла ослепительным фиолетовым светом, но этот свет разбивался о невидимый щит моей воли и моего серебряного обруча, бессильно рассеиваясь в воздухе.
Прошла минута. Две минуты.
Для легионеров это выглядело как безмолвное, жуткое противостояние двух титанов. Хрупкая девушка в простой тунике, окутанная фиолетовыми молниями, и молодой опцион, стоящий перед ней с деревянным шестом в руке, абсолютно невозмутимый и спокойный, словно скала под ударами прибоя.
Наконец, Валерия не выдержала. Её эфирный резерв, истощенный бесконтрольным расходом энергии, внезапно иссяк. Фиолетовое свечение вокруг неё мгновенно погасло.
Она пошатнулась. Её колени подогнулись, и она тяжело опустилась на колени прямо в холодную дорожную грязь. Её плечи мелко дрожали, она тяжело, хрипло дышала, глядя на землю перед моими калигами. Её упрямство было сломлено физическим истощением.
Я медленно подошел к ней. Я не стал ухмыляться или торжествовать — это было бы дешево и непрофессионально. Я просто опустился на одно колено рядом с ней, уложив hastile на землю.
Я достал из-за пояса свою кожаную флягу с чистой, кипяченой водой, в которую было добавлено несколько капель уксуса.
— Попейте, госпожа Децима, — мягко произнес я, протягивая ей флягу. — Вашему телу нужна вода, а вашему