Грязь и золото - Lost In Space

— Мне плевать на твоих раненых и твою грязь! — Валерия сделала шаг ко мне, её лицо исказилось от ярости патрицианки, чью волю впервые посмел оспорить какой-то младший офицер. — Я боевой маг первого ранга! Мое имущество — это священные артефакты Академии и мои личные вещи! Если ты немедленно не поставишь мои кареты в строй, я превращу тебя в горсть пепла прямо здесь, и Легат не скажет мне ни слова!

Она резко вскинула руку. В её ладони мгновенно материализовался короткий деревянный жезл. На его серебряном конце закружился тугой, слепящий вихрь фиолетовых молний. Воздух вокруг нас мгновенно наполнился запахом озона, а у меня на затылке зашевелились волосы от наведенного статического заряда.

Бойцы моей центурии, заметив движение, мгновенно побросали мешки. Кассий и Децим схватились за рукояти гладиусов, но я поднял левую руку, приказывая им оставаться на местах.

Я посмотрел на сияющий наконечник её жезла.

«Напряжение — около ста пятидесяти киловольт. Ток — переменный, высокой частоты. Источник — её собственная искра, работающая в режиме короткого замыкания. Но посмотрите на её ноги».

Я опустил взгляд вниз. Валерия стояла в изящных кожаных сандалиях на тонкой подошве прямо на сырой, пропитанной солью и водой глине плаца.

— Госпожа Децима, — я не сделал ни одного шага назад. Мой голос звучал все так же сухо и безразлично. — Прежде чем вы разрядите свой потенциал в меня, я рекомендую вам обратить внимание на законы электродинамики. Вы стоите на влажной земле в обуви без металлической изоляции. Кожа ваших сандалий мокрая от тумана. Вода — отличный проводник.

Я указал пальцем на её ноги.

— Если вы выпустите молнию такой мощности с этого расстояния, обратный ток пойдет по пути наименьшего сопротивления — то есть через ваши собственные ноги в землю. Ваше тело сработает как заземлитель. Учитывая разность потенциалов, вы получите тяжелейший фибрилляционный шок сердца и ожоги третьей степени на подошвах еще до того, как ваш заряд преодолеет воздушный зазор между нами. Ваша собственная энергия убьет вас первой. У вас плохая изоляция.

Валерия замерла.

Её жезл продолжал гудеть, но фиолетовый вихрь на его конце перестал расширяться. Она перевела взгляд со своего жезла на свои ноги, затем на сырую глину под сандалиями, а потом снова на меня. В её глазах, кроме ярости, впервые появилось нечто иное.

Растерянность. И глубокое, испуганное непонимание.

Она была великим магом. Её учили заклинаниям, ритуалам, формулам призыва силы. Но никто и никогда в Академии не объяснял ей магию с точки зрения банального заземления и проводимости сред. Ей внушали, что молния — это воля богов, подчиняющаяся её разуму. А этот грязный солдат в дешевой кольчуге сейчас разговаривал с ней так, словно её «божественная сила» была просто паршиво спроектированной водопроводной системой.

— Ты… ты блефуешь… — процедила она, но её голос уже потерял прежнюю уверенность, а фиолетовое сияние на конце жезла начало заметно тускнеть.

— Проверьте, если хотите, — пожал я плечами. — Но я бы не рекомендовал проводить физические эксперименты с собственной сердечной мышцей в условиях отсутствия квалифицированной реанимационной помощи.

Я повернулся к Спурию, полностью игнорируя её поднятый жезл.

— Спурий. Прикажи разгрузить кареты госпожи Децимы. Все её личные вещи переложить на одну легкую грузовую телегу на четырех широких колесах. Мулов распрячь и перевести в разряд вьючных животных — они пойдут шагом, неся сухие пайки. Сундуки оставить здесь. Вместо них выдать госпоже Дециме два походных кожаных мешка. Всё, что не поместится в мешки — сжечь или оставить в форте.

— Да, Опцион! — Спурий с нескрываемым восторгом бросился выполнять приказ.

Валерия медленно опустила жезл. Фиолетовые искры окончательно угасли, оставляя лишь слабый запах гари. Её лицо было бледным, губы сжаты в узкую линию. Она смотрела на меня так, словно я был не человеком, а непонятным, пугающим механизмом, который она не знала, как сломать.

Её патрицианское высокомерие, выстраиваемое годами кастового превосходства, только что разбилось о холодную, безжалостную логику обычного физического расчета. Она поняла, что её титулы, её красота и её огромный эфирный резерв здесь, в этой грязи, не значат ничего перед лицом человека, который знает, как устроен этот мир на самом деле.

— Ты заплатишь за это, лигуриец, — тихо, со скрытой угрозой произнесла она, сжимая кулаки. — Когда мы вернемся в Ромата, я сделаю так, что тебя бросят на арену к костяным львам.

— Отличная перспектива, госпожа Децима, — я снова коротко коснулся шлема в воинском приветствии. — Но для начала нам нужно туда дойти. А для этого ваша телега должна ехать, а не тонуть в грязи. Займитесь своими мешками. Выход через полчаса.

Я развернулся и пошел вдоль обозной линии, проверяя натяжение ремней на следующей телеге. Моя искра в груди ровно и спокойно пульсировала, фильтруемая серебряным торквесом.

Я знал, что приобрел смертельного врага в лице этой избалованной столичной девки. Но в то же время я понимал: теперь она будет слушать каждое мое слово. Потому что страх перед неизвестным знанием сильнее любого оружия. Столкновение наших миров завершилось моей полной тактической победой. И марш только начинался.

17: Урок баллистики

Ущелье Красных гор встретило нашу колонну плотной, холодной стеной тумана. Наша первая центурия двигалась в авангарде экспедиционного корпуса. Шаг легионеров был мерным, глухим, заглушаемым влажной глиной дороги. Никаких песен, никаких разговоров — только тяжелое дыхание сотен мужчин, скрип кожаных ремней портупей и негромкий стук копыт вьючных мулов.

Я шел на левом фланге первой шеренги, держа командный шест на плече. Моя новорожденная эфирная искра в груди ровно и спокойно вращалась, а серебряный торквес на шее приятно холодил кожу, гася любые паразитные колебания внешней среды. Мое «эфирное зрение» работало в фоновом режиме, сканируя окружающие скалы на предмет затаившихся дозоров Пепельных племен. Пока все было чисто — горы казались вымершими, хотя я понимал, что это затишье перед бурей.

Справа от меня, демонстративно игнорируя грязь под ногами, шла Валерия Децима.

Её дорожная тога из фиолетового шелка уже успела промокнуть на подоле, а изящные кожаные сандалии покрылись слоем желтой глины. Но она упрямо продолжала идти пешком, отказываясь садиться на грузовую телегу, куда по моему приказу перегрузили её вещи. Её лицо было бледным от усталости, но в серо-стальных глазах по-прежнему горел холодный огонь упрямства.

— Ты думаешь, что победил вчера, дикарь, — негромко, так, чтобы слышал только я, заговорила она, не поворачивая головы. — Ты думаешь, что твои крестьянские сказки про «заземление» делают тебя умнее магов Академии. Но