Грязь и золото - Lost In Space

— Луций… — Руф первым подбежал ко мне, падая на колени и пытаясь приподнять мою голову. Его лицо было бледным, руки дрожали. — Боги великие… ты живой? Что это было? Ты… ты убил шамана!

— Физика, Руф… — прохрипел я, сплевывая кровь и грязь. — Просто… угол отражения… равен углу падения…

Я попытался подняться, опираясь на плечо друга. Все тело ломило, каждый сустав отзывался тупой болью, но я заставил себя встать. Мое «эфирное зрение» постепенно возвращалось к обычному режиму, но я понимал, что этот мир теперь никогда не будет для меня прежним. Я видел его скрытую суть. Я знал, как управлять его силой.

— Децим, Спурий! — скомандовал я, шатаясь, но удерживая равновесие. — К Легату! Быстро! Вытащите его из-под этой лошади. И… заберите Орла. Нам нужно уходить отсюда, пока варвары на скалах не опомнились.

Солдаты, все еще пребывая в состоянии шока от увиденного, бросились выполнять приказ. Децим и еще трое сильных бойцов подвели рычаги из обломков телег под тушу павшего коня Легата и с натугой приподняли её. Спурий аккуратно вытянул раненого генерала на свободное место.

Руф подошел к лежащей в пыли Аквиле. Он с благоговением протянул руку, но замер в нерешительности.

— Луций… я не могу, — тихо сказал он. — Я простой солдат вспомогательной когорты. Нам запрещено прикасаться к Орлу. За это смерть.

— Нам всем смерть, если мы оставим его здесь, — отрезал я.

Я подошел к золотому штандарту сам. Моя новая, пробужденная искра в груди отозвалась на близость Аквилы легким, радостным трепетом. Я наклонился и уверенно сжал пальцы на холодном, покрытом резьбой золотом древке Орла.

В ту же секунду сквозь мое тело прошел мощный, теплый импульс янтарного света.

Умирающая искра Аквилы, почуяв присутствие сильного, когерентного источника энергии, жадно потянулась ко мне. Её золотое сияние мгновенно вспыхнуло с новой силой, окутывая мою фигуру ярким, благородным ореолом. Орел словно ожил в моих руках, расправив свои золотые крылья.

Легионеры вокруг меня упали на колени. Спурий, старый ветеран Децим, новобранцы — все они смотрели на меня снизу вверх с выражением, в котором смешались страх, преданность и безумная надежда. Для них я больше не был бесправным новобранцем Луцием. В их глазах я стал тем, кого послали сами боги, чтобы спасти легион от гибели.

— Поднимайтесь, солдаты, — тихо, но так, чтобы слышал каждый, сказал я, поднимая Золотого Орла высоко над головой. Его янтарный свет разогнал остатки фиолетового тумана вокруг нас. — Легион не погиб, пока жив Орел и пока мы держим строй. Нам предстоит долгий путь назад. И мы пройдем его до конца.

И легионеры поднялись, готовые идти за мной хоть в самое царство Аида.

Кровь на песке

Тишина, опустившаяся на горы после гибели шамана, казалась неестественной, почти осязаемой. После ураганного грохота взрывов, скрежета костей и предсмертных криков этот покой давил на уши не хуже инфразвукового гула мертвецов.

Над ущельем медленно оседала тончайшая красная пыль. Фиолетовый некро-эфирный туман окончательно рассеялся, оставляя после себя лишь выжженную, серую траву и стойкий запах озона, гари и уксуса, которым мы смачивали повязки. Повсюду, насколько хватало глаз, земля была усыпана обломками скал, обгоревшим снаряжением и телами. Тысячами тел.

Я стоял в центре этого пепелища, тяжело опираясь на древко Золотого Орла. Янтарное сияние Аквилы, соединившись с моей пробужденной искрой, теперь ровно и спокойно пульсировало, окутывая мою фигуру мягким, золотистым ореолом. Эта энергия больше не жгла мои каналы. Наоборот, она действовала как легкий анестетик, притупляя боль от ожогов на лице и порезов на руках.

«Итак, первичная сортировка раненых, — включился во мне профессиональный спасатель МЧС, подавляя усталость и шок. — Классический протокол START. Красная группа — немедленная помощь. Желтая — отложенная. Зеленая — амбулаторные. Черная — безнадежные. Нужно действовать быстро, пока не начался травматический шок у выживших».

Я повернулся к Спурию. Декан стоял неподалеку, тупо глядя на груду костей, оставшуюся от голема. На его лице запеклась кровь, а кольчуга была разорвана на плече.

— Спурий! — позвал я. Мой голос прозвучал тихо, но декан мгновенно вздрогнул и вытянулся во фрунт, словно перед ним стоял сам Легат. — Собери всех, кто может ходить. Соберите уцелевшее оружие, щиты и, самое главное, все кожаные мехи с водой и поской. Тащите сюда медицинские сумки из штабных повозок. Живо!

— Да… да, Луций… то есть, господин… — запнулся Спурий, но тут же бросился выполнять приказ, увлекая за собой Руфа и еще десяток бойцов.

Я подошел к лежащему на плаще Легату Авлу Клавдию. Генерал все еще был без сознания. Его лицо было бледным с легким синюшным оттенком — признак гипоксии из-за затрудненного дыхания. Правая половина грудной клетки при каждом вдохе двигалась неестественно, с хрустом — множественные переломы ребер, возможно, закрытый пневмоторакс.

«Анатомия. Травматология, — лихорадочно вспоминал я земной медицинский справочник. — Если сломанные ребра пробили плевру, воздух начнет скапливаться в плевральной полости, сдавливая легкое и смещая сердце. Это смерть за пару часов от острой дыхательной недостаточности. Мне нужно проверить, есть ли асимметрия грудной клетки и подкожная эмфизема».

Я опустился на колени рядом с раненым командующим. Мое пробужденное «эфирное зрение» все еще работало в фоновом режиме. Я посмотрел сквозь его позолоченный панцирь.

Это было потрясающее и жуткое зрелище. Анатомия человека в эфирном спектре выглядела как сложнейшая светящаяся схема. Нервные узлы пульсировали тонкими серебряными искрами, кровеносные сосуды казались теплыми алыми реками. В районе правого легкого я увидел темное, застойное пятно — там скапливалась кровь и воздух. Но, к счастью, плевра была повреждена лишь частично. Клапанного пневмоторакса не было. Была сильная гематома и внутреннее кровотечение из поврежденных межреберных сосудов.

— Воду! Чистую воду и уксус сюда! — крикнул я подошедшему Дециму.

Старый легионер бережно поставил рядом со мной кожаный мех и небольшую глиняную амфору с чистым кислым вином — поской, которая служила легионерам и питьем, и антисептиком.

— Луций, ты умеешь лечить? — с надеждой спросил Децим, всматриваясь в мои действия. — Наш греческий лекарь… его раздавило камнем в первой повозке. Мы все сдохнем без помощи.

— Никто не сдохнет, если будете делать то, что я говорю, — отрезал я, аккуратно расстегивая ремни помятого панциря Легата.

Бронза со скрипом поддалась. Под доспехом обнаружилась тонкая шерстяная туника, насквозь пропитанная кровью в районе правого бока. Я разорвал ткань, обнажая рану. Зрелище было скверным: три ребра явно сместились, кожа над ними натянулась и посинела от огромной внутренней гематомы. Кожа была рассечена острым краем сломанного доспеха, и из раны сочилась темная, венозная кровь.

В условиях