Грязь и золото - Lost In Space

Голем с бычьим черепом преградил нам дорогу. Он поднял свое гигантское костяное лезвие, готовясь опустить его на нашу коробку и разрубить нас вместе со щитами.

Но я уже рассчитал траекторию его удара.

«Длина рычага — три метра. Масса руки голема — около двухсот килограммов. Скорость замаха невелика из-за инерции костяных сочленений. Точка приложения силы — центр нашей передней линии щитов. Если мы примем удар в лоб, даже наша усиленная Эгида может не выдержать локального давления в несколько десятков тонн на квадратный сантиметр».

— Спурий! Направляй правый фланг чуть левее! — скомандовал я, не прерывая дыхательного ритма. — Мы пройдем по касательной! Под углом в тридцать градусов к его левой ноге!

— Понял! — отозвался декан.

Мы совершили короткий, слаженный маневр. Наша коробка сместилась в сторону, превращаясь из плоского прямоугольника в заостренный клин. Наша Эгида приняла аэродинамическую форму обтекателя.

Голем нанес удар. Чудовищное костяное лезвие со свистом опустилось вниз.

Но вместо того, чтобы встретить удар плоскостью, наш клин проскользил мимо его траектории. Костяное лезвие голема с оглушительным скрежетом ударило по наклонной грани нашей ультрамариновой Эгиды.

Физика углового соударения сработала безупречно. Кинетическая энергия удара голема была перенаправлена в сторону. Чудовищное лезвие соскользнуло по нашему энергетическому куполу, не причинив нам вреда, и со всей силы вонзилось в скальную породу дна ущелья, выбивая тучи каменной крошки и искр.

Отдача от этого удара была столь сильна, что сам голем потерял равновесие. Его левая опорная нога, собранная из хрупких реберных костей, не выдержала крутящего момента и с сухим треском подломилась. Трехметровый колосс начал заваливаться на бок.

— Не останавливаться! — орал я, задавая темп. — Ткнуть его при проходе! Децим, правый ряд — работаем!

Когда мы проносились мимо падающего гиганта, правое крыло нашего строя синхронно выбросило пилумы. Пять тяжелых железных наконечников с разбегу вонзились в сочленение бедра голема, где пульсировал крупный, фиолетовый кристалл некро-эфира.

ХРУУУСЬ!

Кристалл разлетелся на тысячи осколков. Без своей энергетической батареи голем мгновенно превратился в груду безжизненного строительного мусора. Чудовищное тело с грохотом обрушилось на камни позади нас, поднимая тучи красной пыли.

Мы прорвались.

Впереди, сквозь рассеивающийся фиолетовый туман, я наконец увидел то, к чему мы так упорно стремились.

Центральная площадь ставки Легата была выжжена дотла. Всюду лежали обугленные тела гвардейцев и обломки штабных палаток. В центре этого пепелища, прижатый тяжелым телом своего павшего коня, лежал Легат Авл Клавдий. Его доспех был покрыт копотью и кровью, а лицо искажено от боли.

Рядом с ним, наполовину засыпанный камнями, тускло мерцал Золотой Орел — Аквила легиона. Его янтарный свет почти погас, сжавшись до размеров крошечной искры.

А к раненому генералу уже подбирались трое пепельных шаманов в волчьих шкурах, сжимая в руках ритуальные ножи. Они спешили завершить ритуал и забрать Орла.

— Распустить «черепаху»! — скомандовал я, выхватывая гладиус и чувствуя, как синее пламя в моей груди требует выхода. — К бою! Защитить Легата!

Наша группа с яростным ревом рассыпалась веером, беря раненого генерала в плотное кольцо щитов. Путь к спасению легиона был открыт, но главная битва за его душу только начиналась.

9: Взрывной резонанс

— Держать кольцо! — мой голос сорвался на хрип, но в нем по-прежнему звенела та непреклонная сталь, которая заставляла уцелевших бойцов повиноваться. — Назад ни шагу! Децим, держи правый сектор! Спурий, перекрой проход между телегами!

Сорок с небольшим человек — всё, что осталось от боеспособного ядра нашей когорты, — мгновенно развернулись веером, образовав защитный периметр вокруг расчищенного пятачка. Наша ультрамариновая Эгида, подпитываемая единым тактическим дыханием синхронизированных бойцов, накрыла ставку плотным, гудящим полусферическим куполом. Внутри этой зоны воздух сразу стал чище, хотя земля под ногами всё еще была горячей, как под взорвавшимся котлом.

Я быстро оценил обстановку.

Легат Авл Клавдий лежал на левом боку. Его роскошный анатомический панцирь из позолоченной бронзы был смят с правого бока — туда пришелся удар копыта обезумевшего коня, прежде чем тяжелая туша животного придавила генерала к земле. Легат был без сознания. Из-под его шлема по виску текла струйка темной крови, а дыхание было прерывистым, поверхностным — явный признак тяжелой контузии и перелома ребер.

Рядом, в паре шагов, тускло мерцала упавшая Аквила. Золотой шест со штандартом Орла наполовину ушел в рыхлый пепел. Его янтарный свет сжался до размеров крошечного, едва заметного огонька, который слабо пульсировал, словно догорающий уголек в камине.

А на противоположном конце выжженной площади, всего в тридцати метрах от нас, замерли три фигуры.

Это были шаманы Пепельных племен. Их серые, покрытые ритуальными шрамами лица казались масками мертвецов в зловещих отсветах фиолетового тумана. Тот, что стоял в центре — высокий, одноглазый старик с плащом из шкуры белого полярного медведя, — держал в руках массивный костяной посох. На вершине этого посоха был закреплен огромный, треснувший фиолетовый кристалл темного эфира, который гудел от избытка накопленной энергии. Два других шамана рангом пониже стояли чуть позади, монотонно раскачиваясь и нараспев читая свои кошмарные заклинания.

Одноглазый шаман медленно поднял свой взор на наш отряд. В его единственном, затянутом бельмом глазу не было удивления. Только холодное, расчетливое презрение. Для него мы были лишь мелкой помехой, досадной задержкой перед триумфом.

Он поднял свой посох. Треснувший фиолетовый кристалл на его верхушке вспыхнул ослепительным, ядовитым светом.

— Луций! — испуганно выдохнул Руф, делая непроизвольный шаг назад. — Он… он сейчас ударит! Наша Эгида не выдержит!

Я и сам это понимал. Мой мозг, работающий на запредельной частоте, мгновенно просчитал физику грядущего удара.

Шаман аккумулировал колоссальный заряд низкочастотного некро-эфира. Это был не просто огонь или молния. Это была волна энтропии, направленный пучок деструктивных колебаний, способный разрушить молекулярные связи в любой органической структуре. Наш синий купол, рожденный верой и волей простых солдат, сдерживал обычный туман и мелкие стрелы, но этот концентрированный лазерный луч скверны просто прожжет нашу Эгиду насквозь за долю секунды, выжигая мозги всем, кто держал строй.

«Мне нужен отражатель, — лихорадочно соображал я, оглядывая пепелище. — Зеркало. Призма. Что-то, что способно преломить эту волну и рассеять ее, а еще лучше — вернуть обратно источнику».

И тут мой взгляд упал на обломки штабной повозки Легата всего в пяти шагах слева от меня. Среди разбитых сундуков и обгоревших пергаментов лежал тяжелый, размером с человеческую голову, граненый кристалл горного хрусталя — так называемый «Вестник». Его использовали офицеры связи для ретрансляции сигналов Орла на большие