Грязь и золото - Lost In Space

«Физика света. Закон Снеллиуса. Полное внутреннее отражение, — вспыхнули в моей голове формулы из земного университетского курса. — Если пустить луч под углом, превышающим критический, он не пройдет насквозь, а отразится от внутренней грани. А если использовать мой скутум в качестве параболического зеркала…»

Мой щит — скутум — был обшит прочной, полированной бронзовой пластиной по центру. Бронза — отличный отражатель для большинства длин волн, включая эфирные колебания высокого порядка.

— Держать дыхание! — скомандовал я строю, делая резкий шаг в сторону повозки. — Спурий, прими командование на себя! Держи купол любой ценой!

— Луций, ты куда?! — крикнул декан, но я уже не слушал.

Я упал на колени перед обломками повозки, отбросил в сторону обгоревшую доску и обеими руками схватил тяжелую половину расколотого кристалла. Грани кварца впились в ладони, прорезая кожаные перчатки, но я не почувствовал боли.

В этот момент одноглазый шаман нанес удар.

Из фиолетового кристалла на его посохе сорвался ослепительный луч темной энергии. Он был шириной в человеческое бедро и двигался со скоростью звука, разрывая воздух с сухим, электрическим треском.

И в этот же миг мир вокруг меня изменился.

Это началось с резкой, невыносимой боли в глазах. Словно мне под веки плеснули кипящего масла. Я закричал, но крик застрял у меня в горле, когда мое зрение совершило колоссальный качественный скачок.

Пробудилось мое «Эфирное зрение». Но теперь это было не просто смутное свечение над штандартами.

Я увидел мир как бесконечный, вибрирующий океан волн различной частоты и амплитуды. Все материальные объекты — скалы, трупы лошадей, мои собственные солдаты — казались полупрозрачными каркасами, сквозь которые струились потоки энергии. Синие волны нашей Эгиды колебались с ровной, красивой частотой около пятисот герц, создавая стабильную интерференционную решетку.

А летящий в нас луч шамана выглядел как закрученная в тугую спираль багровая нить высокой плотности, вибрирующая на сверхнизких, инфразвуковых частотах. Это была чистая, концентрированная смерть, несущая в себе вектор разрушения.

Время замедлилось до масштабов микросекунд. Я видел, как луч медленно преодолевает расстояние между нами, сжигая пылинки в воздухе.

Мой мозг, получив этот колоссальный объем визуальных данных, начал обрабатывать его со скоростью суперкомпьютера. Я видел внутреннюю структуру расколотого кристалла в моих руках. Каждая его грань, каждая микротрещина отражалась в моем сознании как оптическая схема.

«Критический угол для полного внутреннего отражения — около сорока градусов, — мгновенно рассчитал мой разум Максима. — Если я поставлю кристалл под этим углом к лучу шамана, а сзади подкреплю его параболическим изгибом бронзового умбона моего скутума, я смогу перенаправить этот поток обратно. Но мне нужен точный резонанс!»

Я вскочил на ноги. Мое тело двигалось с грацией и скоростью, немыслимыми для обычного человека. Я выставил левую руку со скутумом вперед, а правой прижал тяжелый, острый осколок кристалла прямо к центральной бронзовой бляхе — умбону.

— Луций, нет! — донесся до меня откуда-то издалека, словно сквозь слой воды, крик Руфа.

Я проигнорировал его. Все мое существо было сосредоточено на одной задаче — совместить векторы сил.

Я видел, как багровый луч шамана коснулся внешней границы нашей синей Эгиды. Наш купол мгновенно прогнулся, зашипел, и по нему побежали зловещие черные трещины. Солдаты в строю синхронно упали на колени, из их носов и ушей брызнула кровь — обратная ментальная волна едва не выжгла им мозг. Купол лопнул с сухим щелчком.

Путь для луча смерти был открыт. Он летел прямо мне в грудь.

В последнюю микросекунду я довернул скутум на три градуса влево и наклонил кристалл так, чтобы его плоская, сколотая грань встретила поток энергии перпендикулярно.

СТОЛКНОВЕНИЕ.

Звука не было. Был лишь колоссальный, ослепительный взрыв белого света, который выжег бы мне обычные глаза, но мое новое зрение зафиксировало каждую деталь этого процесса.

Багровый луч шамана вошел в кристаллическую решетку кварца. Как я и рассчитывал, скорость распространения волны внутри более плотной среды резко упала, изменив угол преломления. Энергетический поток ударился о внутреннюю, граненую сторону кристалла, прошел через точку фокуса и, отразившись от зеркальной поверхности бронзового умбона моего щита, устремился обратно.

Но я сделал больше.

В момент прохождения луча сквозь кристалл я пропустил через него остатки своей собственной синей энергии из солнечного сплетения — ту самую искру, которая теперь пылала во мне ровным, мощным пламенем. Я наложил свою частоту на частоту шамана, создав условия для так называемого конструктивного резонанса.

Амплитуда волны выросла в геометрической прогрессии. Две противоположные силы — созидательный синий эфир порядка и разрушительный багровый некро-эфир — слились в один сфокусированный, пульсирующий луч невероятной мощности.

Световой ланцет сорвался с грани моего кристалла и устремился обратно к шаману.

Тот даже не успел понять, что произошло. Его единственный глаз расширился от изумления, когда его собственный удар, усиленный в несколько раз моим резонансным импульсом, вернулся к нему.

БА-БАХ!

Взрыв был такой силы, что воздушная волна разметала камни в радиусе двадцати метров.

Посох шамана разлетелся на мелкие щепки. Фиолетовый кристалл на его верхушке сдетонировал, высвобождая всю накопленную за столетия темную энергию. Самого одноглазого мага буквально разорвало на куски — его плащ из белого медведя превратился в горящие лоскуты, а кости разлетелись во все стороны, смешиваясь с пеплом.

Двух других шаманов, стоявших рядом, отбросило ударной волной на отвесные скалы. Их тела с глухим стуком ударились о камни и безжизненно сползли вниз.

Сила обратного удара была так велика, что и меня отбросило назад. Кристалл в моих руках взорвался, превратившись в мелкую стеклянную пыль, которая иссекла мне лицо и руки. Скутум вырвало из пальцев, его бронзовая пластина по центру оплавилась и потекла, словно горячий воск.

Я упал на спину, тяжело дыша и глядя на небо, которое сквозь пелену моего нового зрения казалось бесконечной, живой мозаикой из золотых, синих и серебряных нитей. Мое лицо горело от порезов, руки дрожали, но внутри меня — в самом центре моей сути — пел чистый, мощный аккорд.

Моя «искра» больше не была песчинкой. Она превратилась в устойчивое, ярко горящее пламя. Я стал полноценным эфирником. Я пробудился.

В ущелье на секунду воцарилась абсолютная, звенящая тишина. Скелеты и костяные гончие, потеряв ментальную связь со своими уничтоженными создателями, замерли на месте, словно марионетки, у которых перерезали нити. А затем, один за другим, они начали рушиться на землю, превращаясь в обычные, безвредные груды сухих