2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков
С каждым прочитанным язвительным письмом Ольга все глубже сутулилась над клавиатурой. В комнате было невыносимо душно, белая ночь за окном казалась пустой и бесцветной, а эта среда, пропитанная техническим снобизмом и мужским самоутверждением, лишь подчеркивала ее изоляцию. В строгом море протоколов почти не оставалось места романтике, тонким аллегориям или простой человеческой теплоте. Только правила, оверквотинг и холодный сарказм модераторов, считающих себя богами.
Она тяжело вздохнула и уже занесла палец над Escape, собираясь нажать его и выйти из программы, когда ее скользящий взгляд внезапно споткнулся о нестандартный заголовок в самом низу древовидного списка. В глубокой ветке ответов, среди нагромождения английских слов, служебных символов и агрессивных цитат, появилось новое письмо. Оно было отформатировано до странности аккуратно, без единого лишнего пробела. Ольга замерла и перевела взгляд на поле отправителя.
Там не было ни ехидной подписи знакомого фидошника, ни привычного сухого имени из местной тусовки. В графе «От кого» значилось простое, невероятно чистое, написанное аккуратной латиницей имя: «Illya».
Ольга машинально, не отрывая взгляда от экрана, пододвинула старый деревянный стул со скрипящей спинкой ближе к столу, так, что ее колени болезненно уперлись в шершавую поверхность фанерных ящиков. Она сделала последнюю, глубокую затяжку, затушила окурок о стеклянный край пепельницы, раздавив его до состояния тлеющей крошки, и, затаив дыхание, нажала клавишу ввода на выбранной строке. Экран на долю секунды мигнул черным, раскрывая полный текст сообщения.
Пакет с ответом чудом проскочил на жесткий диск. Судя по логам мейлера, после первых ночных сбоев сисоп Алексей не стал гасить свой узел целиком. Он перевел систему в ограниченный режим, программно изолировал подозрительный трафик и оставил обычную раздачу архивов для поинтов, предпочитая наблюдать за аномалиями. Модем Ольги успел сделать один короткий дозвон, вытянуть стандартную порцию почты и тут же захлебнулся в треске мертвой АТС. И в этой утренней горстке килобайт лежало оно.
«О досточтимая леди Ольга», — гласила первая строчка. От тяжеловесного, архаичного обращения повеяло чем-то абсолютно чужеродным для прагматичного девяносто шестого года. Неизвестный Илья обращался на «Вы», выстраивал длинные, витиеватые предложения и полностью игнорировал сетевой сленг. Он разбирал шуточный спор о Колобке с детальностью академика. В его трактовке сказочный персонаж превращался в «сферического голема», а уход от создателей становился осознанным актом великого экзистенциального бунта.
Истинным злодеем эпоса Илья назначал отнюдь не лесную хищницу. «Главный враг странника — упомянутый Вами Модератор, — светились ровные белые буквы на синем фоне. — Он отсекает строки не во имя порядка, а из страха перед лишними смыслами. Незримый цензор страшится признать право создания на собственную, неподвластную чужой воле историю».
Ольга перечитала текст трижды. Среди ядовитого фидошного сарказма и сухих технических аббревиатур этот кристально чистый, почти дворцовый слог казался артефактом из другой эпохи. Губы сами собой растянулись в улыбке.
— Ты чего там лыбишься? — голос Кати с дивана разрушил тишину комнаты. Подруга давно забросила попытки пройти уровень и теперь с подозрением сверлила взглядом спину Ольги. — Смешную картинку из букв прислали?
Ольга промолчала. Пальцы быстро отбили нужную комбинацию клавиш, отправляя текст на печать — ей хотелось немедленно сделать эти слова материальными. На дальнем краю захламленного стола, под стопками желтых коробок с дискетами, дернулся старый матричный принтер. Мигнул зеленый диод.
Резкий, похожий на визг циркулярной пилы звук ударил по ушам. Печатающая головка с пулеметной скоростью начала вбивать девять стальных иголок в красящую ленту. «Взззз-вжик! Взззз-вжик!» — аппарат надсадно выл, протягивая бумагу через ребристые валики и заставляя вибрировать фанерную столешницу.
— Господи, Оля, выруби это немедленно! — Катя вжала голову в диванную подушку и плотно закрыла уши ладонями. — Пять утра! Сейчас соседи в батарею стучать начнут!
Ольга не шелохнулась. Она завороженно смотрела, как черные точки формируют ровные строки на ползущем вверх белом листе. Воздух над принтером заметно нагрелся, запахло озоном и резкой химической свежестью типографской краски.
Наконец, принтер выдал последний торжествующий, скрежещущий аккорд, прокрутил валик и затих, выплюнув из своих недр напечатанный лист. Комната снова погрузилась в тишину, которая после этого индустриального воя казалась абсолютно оглушительной. Ольга медленно протянула чуть дрожащие от волнения руки к аппарату. Она аккуратно перехватила тонкий лист бумаги с текстом за края и одним точным, выверенным движением потянула его на себя и вбок, прижимая к металлическому зубчатому краю принтера.
Раздался характерный, ни с чем не сравнимый громкий и сухой бумажный хруст. Ольга оторвала лист ровно по линии заводской перфорации. Тонкие белые полоски с круглыми отверстиями, за которые шестеренки механизма только что тянули бумагу, отделились и мягко упали на линолеум, свернувшись длинными спиралями. Она бережно, словно это был бесценный древний папирус, спасенный из огня Александрийской библиотеки, положила распечатанный лист с текстом на стол прямо перед клавиатурой, медленно разглаживая его шершавую поверхность теплыми ладонями.
* * *
Ольга вызвала команду ответа. На синем фоне GoldED развернулся редактор с готовыми служебными полями. В верхней строке пульсировал прямоугольник курсора. Девушка уперлась острым локтем в столешницу, подпирая подбородок.
Кто этот загадочный отправитель? Гениальный сетевой шутник или сумасшедший реконструктор? Пальцы легли на шероховатые клавиши.
«Привет. Классно написал, я долго смеялась над големом...»
Ольга нахмурилась. Обыденно. Палец зажал Backspace, стирая строку до последнего символа. Ответить привычным фидошным сленгом — значит разрушить перекинутый сквозь белую ночь невидимый мост. Она выпрямила спину, принимая предложенную игру, и забила по кнопкам с новой силой.
«Уважаемый Илья. Я бесконечно признательна Вам за нетривиальный анализ природы сферических големов. Ваша проницательность в вопросах экзистенциального бунта поражает воображение. Вы хирургически точно подметили трагизм ситуации, в которой высший Модератор выступает безличным роком, отсекающим лишние смыслы ради сохранения мертвого порядка».
Клавиши сухо щелкали под пальцами. За спиной Катя сменила картридж, прекратив издевательства над персидским принцем. Из динамика телевизора неслась бодрая восьмибитная мелодия. Ольга хмыкнула и вернулась к тексту письма.
«Пока я изучала Ваше послание, моя достопочтенная компаньонка на диване сменила поле брани. Теперь она управляет судьбой усатого ремесленника в красном наряде. Этот отважный муж путешествует по кирпичным подземельям, разбивает каменные своды головой ради золотых монет и поглощает магические грибы, дабы обрести невиданную мощь. Подозреваю, в этом сокрыт не менее глубокий философский подтекст, чем в истории сбежавшего голема.
Признаться честно, я еще не встречала столь благородного слога в наших суровых