И космос в придачу - Настя О

Олейрон стоял рядом с ней, как и раньше. Как будто они не расставались на Сционе и прилетели сюда вместе, как и планировали. Только он пока не смотрел на нее, напряженно сканируя взглядом окружающее пространство.

Пока Кира размышляла, у Олейрона взяли анализ крови. Затем над амфитеатром прогремел уже знакомый голос:

— Союз подтверждает уникальность генов этого мужчины. Кто ты и зачем появился в Галактическом Союзе?

— Меня зовут О-Лейр-Он, и я прилетел в Союз, чтобы наложить право вето на разведывательные операции в новые миры. Кира д'Дан отныне находится под моей защитой. Я прошу вывести ее с заседания. На все вопросы смогу ответить я.

— Да будет так, — ответил Олейрону грозный голос, в котором Кира впервые уловила механические нотки.

В голове Киры не укладывалось то, что только что произошло. Ей даже не пришлось открывать рта, чтобы озвучить свою просьбу. Олейрон появился в нужное время и в нужный момент. И все сделал за нее. Она не сразу поняла, что ее вежливо приглашают покинуть заседание. Смущенный молодой килтианец с едва заметным румянцем кивнул ей в сторону выхода. Кира на мгновение прикрыла глаза, соглашаясь. Только в последний момент ощутила, как ласково погладила ее поясницу ладонь Олейрона.

Он снова перевернул ее мир с ног на голову. Все-таки тот пакетик с арахисом оказался пророческим. Больше Кира не собиралась относиться к предсказаниям так насмешливо.

Молодой килтианец вел ее незнакомыми коридорами. Память Отэ услужливо подкинула информацию о том, что, пусть Кира практически не сказала ни слова о своей проблеме, ее появление на заседании Союза все равно считается совершившимся выступлением. А значит, Союзу потребуется время, чтобы рассмотреть ее просьбу. На это время она не должна покидать пределы дворца заседаний. Значит, несколько дней ей придется жить во дворце.

Она находилась в такой прострации, что не запомнила путь в свою новую комнату. Ее провожатый что-то говорил перед тем, как покинуть ее, но Кира кивала машинально. Ее мысли в этот момент находились совсем далеко. Она думала об Олейроне.

Поверить в то, что сон накануне оказался совсем не выдумкой ее воображения, было очень сложно. Практически невозможно. Пока они с Куартэ ехали на заседание Союза, Кира почти успела убедить себя в том, что пытался донести до нее амбедонец. Тихо, но неумолимо она начинала верить, что осталась совсем одна. А теперь она стояла у раскрытой двери своих апартаментов и ощущала, как по щекам начинают течь горячие слезы облегчения.

Сколько она так простояла, было известно одному Богу. Когда, наконец, Кира начала приходить в себя, то обнаружила, что приткнулась к стене рядом с дверью, а снаружи веет откуда-то взявшимся сквозняком. Кира поежилась — сзади платье совсем не защищало спину. И подняла руку, чтобы прикрыть дверь.

Почти в это же самое мгновение снаружи показалась рука в темной перчатке и остановила закрывающуюся створку. Затем показался и сам Олейрон, напряженно посмотрев на нее:

— Мы не договорили на «Вестнике».

Что имел в виду айдеанец, Кира не поняла бы сейчас даже под страхом смерти. Она кинулась на шею Олейрона и только после этого позволила себе вздохнуть полной грудью. Олейрон умудрился выдержать ее напор и закрыть дверь окончательно. Они оказались в апартаментах Киры наедине. Наконец-то!

— Боже, живой! — пробормотала Кира. — Как ты меня нашел? — всхлипнула она, отстраняясь и поднимая глаза на любимого пришельца.

Он еле заметно улыбнулся, покачал головой, а затем взял ее руку с красным браслетом и поцеловал тыльную сторону ладони.

— Я же говорил, что везде найду тебя.

Ей не хотелось, чтобы все закончилось на этом. Они действительно не договорили на «Вестнике». Кира сама запустила руку в волосы Олейрона и подалась навстречу. Другого приглашения ему не требовалось.

— Ты знаешь, что в этом цвете женщины на Айдэ выходят замуж? — замерев с улыбкой на губах почти у самого носа девушки, спросил ее Олейрон.

— Тебе еще придется доказать, что за тебя стоит выходить! — негодующе прорычала Кира, которую лишили долгожданного поцелуя.

Он искренне засмеялся, а потом сжал ее в объятиях. Так тесно, что Кира почти услышала хруст собственных костей.

— Я очень соскучился, Кира. Ты даже себе не представляешь, как.

Стоило только их губам соприкоснуться, как Кира ощутила такой вихрь эмоций, которых раньше никогда не испытывала. Олейрон подхватил ее на руки, не переставая целовать, и куда-то понес, хотя она совершенно не представляла, как ориентироваться в этом новом пространстве. Когда же ее спина соприкоснулась с холодными простынями, а рядом на постели оказался Олейрон, она прикрыла глаза и попыталась привести дыхание в порядок. Но надолго ее не отпустили: снова притянули к себе. Снова поцеловали. Кира оказалась верхом на коленях Олейрона, и пока он снимал с нее платье, активно помогала ему избавиться от мягкого скафандра. А потом ее снова опустили на спину, и Олейрон навис сверху, смотря на нее сияющими глазами.

В груди вспыхнул настоящий фейерверк. Она рассматривала каждую морщинку на лице Олейрона и не могла поверить, что все это происходит наяву. Кира улыбнулась, притягивая к себе Олейрона, и ее руки вспорхнули на широкую мужскую спину. Олейрон с шумом выпустил воздух сквозь зубы, поцеловал девушку и скользнул внутрь ее тела.

Кира застонала, с радостью принимая его.

— Кира… — хрипло прошептал мужчина в ответ.

Больше не нужно было слов и признаний. Если бы Кира могла дать определение тому, что между ними происходило, она сказала бы только одно слово — танец. Древний, как сама жизнь. Жаркий и искренний, как первый луч восходящего Солнца. Все, что этот мужчина никогда не сказал бы ей вслух, он передавал через прикосновения, поцелуи и глубокие движения. Все, в чем ему не успела признаться девушка, она показывала в томительных изгибах и ненасытных поцелуях.

Кира купалась в его чувствах, словно в бесконечном океане. Испытывала непередаваемое счастье каждый раз, когда от ее прикосновений Олейрона бросало в дрожь. Наверное, для эмпата такое соединение было своего рода пыткой, но Кира ничего не могла поделать — настолько сильно была рада наконец-то оказаться с ним рядом.

Когда они затихли, и Киру устроили под боком, она ласково гладила руку Олейрона, на которой устроилась. И улыбалась.

— Я думала, что сегодня мне все приснилось. Что