Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

Клаусу теперь разрешено иметь дело с роботами, поэтому я хотела попросить его вернуть мне Терминатора. Посмотрим, откажет ли сыну Вольф.

От нечего делать я рассматривала сидящих в баре. Я видела, как сидящая рядом женщина поправила огромную шляпу, когда я повернула голову в ее сторону. Она торопливо закрыла свое лицо. Меня заинтересовало, почему она нервничает. Ее руки не были расслаблены. Она вцепилась в высокий стакан так сильно, что стекло грозило лопнуть.

Так и не выпив свой напиток, она помахала рукой, чтобы к ней подкатил робот. Она прижала золотую карту к значку на его груди и, рассчитавшись, поднялась, чтобы покинуть стол. Но ее подвел ветер. Его сильный порыв сорвал с нее шляпу. Женщина досадливо выругалась. Я поднялась и побежала за шляпой, которую ветер издевательски уносил все дальше и дальше.

Когда я, наконец, оказалась шустрее и победила воздушного нахала, увидела, что незнакомка, наплевав на шляпу, удаляется в сторону одного из бунгало. Я молода, сильна и порядочна – мне не нужны чужие вещи, поэтому я догнала ее.

– Возьмите шляпу, – сказала я ей в спину. – Она вам еще пригодится.

Шляпа была красивой и явно дорогой.

– Ах, да, спасибо, – незнакомка вынуждена была ко мне повернуться. Красивая, лет сорока–сорока пяти, и мне было непонятно, почему она убегала от меня. Я никогда прежде ее не видела.

Но когда она взяла шляпу из моих рук, мы встретились глазами, и я ахнула. Я знала эти глаза!

– Доктор Митчелл? Вот так встреча! Вы тоже здесь отдыхаете?

Она стушевалась. Я вновь поразилась, почему она так сильно нервничает.

Поняв, что ее инкогнито нарушено, а я не собираюсь растворяться в воздухе миражом, доктор Митчелл кивнула.

– Да вот, выбралась на пару дней. Как Клаус?

– Все хорошо, он здесь, – я махнула в сторону моря. – Охотится на рифовых рыбок. Ему же можно?

– Можно. Прости, но мне пора, – она смущенно улыбнулась и развернулась, чтобы уйти.

– Хорошо! Еще увидимся, – оптимистично заявила я и осеклась. Мне была знакома эта улыбка. Не ожидая от себя такого поступка, я схватила мисс Митчелл за руку. – Подождите!

Доктор обернулась на меня.

– Да?

О, боже, я все это уже видела, но без маски. И брови, сходящиеся у переносицы, и густые вьющиеся кудри, и главное... губы. Они были совершенно такими же, как у Клауса. Да, он был похож на своего отца, но в облике доктора Митчелл ясно угадывались черты Клауса. Вот почему она никогда не снимала маску, когда разговаривала с нами по зумкому.

– Вы... Вы мама Клауса?

Из женщины словно выпустили воздух.

– Так заметно наше сходство?

– Не сразу, но...

– Скажи, ты любишь моего сына? Ты же не захочешь принести ему вред?

Глаза матери пытливо изучали мое лицо. Я не могла соврать.

– Я отношусь к нему, как к другу. К лучшему другу. Но не мне выбирать, любить его или нет. У меня статус донны.

Ее прекрасное лицо исказила усмешка.

– Когда–то я тоже попыталась избавиться от унизительного статуса донны манайра Вольфа. И почти добилась своего, но... ребенок родился с признаками хлюсса.

– Обмануть Вольфа не удалось...

– Я думала наша любовь все перенесет. Я никогда еще так не любила. И, наверное, не полюблю.

– А он?

– А он не простил обмана.

– Он сказал, что вы вскрыли сейф. Что вам нужны были только деньги, и что вы собирались шантажировать манайра сыном.

– Я не знаю, кто украл деньги, и украли ли их вообще. Может, это был предлог, чтобы начать на меня охоту. Узнав, что я беременна, я полезла в сейф за свидетельством о браке. Этот документ доказал бы, что я не донна, а жена манайра. Без него меня не выпустили бы из города. Как никто другой, я понимала, что еще не рожденному малышу нужна будет помощь. Всем полукровкам нужна помощь, и чем быстрее ее оказали бы, тем легче ребенок адаптировался бы в безводном мире. Была еще одна возможность спасти Клауса. Сразу после родов. Его срочно нужно было доставить в нашу клинику, но я до Вольфа так и не достучалась. Он держал меня взаперти и ни разу не пришел, хотя я требовала разговора. Я хотела объяснить. А Вольф ждал, когда я рожу, чтобы выкинуть меня из своей жизни.

– Вы хотели доставить его в ту клинику, где Клаусу сделали операцию? – я не понимала, почему два любящих человека не смогли договориться.

– Нет, не в ту. У хлюссов есть своя. В океане.

– Так это правда? Ваши города находятся на дне океана?

– Там малышу помогли бы, пока у него были жабры. Но меня выпроводили, а Клауса отобрали и... превратили в человека. Породив тем страшный иммунный ответ.

– А вы? – я была потрясена. Вольф от любви к сыну погубил его.

– Мне запретили появляться под куполами, навесив на меня огромную сумму денег. Я не могла связаться с Вольфом по зумкому, он сразу блокировал все контакты. Мне пришло сообщение, если я буду искать встречи, то он позаботиться, чтобы я исчезла навсегда. Но я не могла находиться так далеко от своего мальчика. Я сменила документы, поступила в медицинский университет. Блестяще его окончив, я устроилась на работу в клинику Вольфа.

– И никто не догадывается, что вы его мать?

– На работе я ношу маску. Ее запрещено снимать в стенах клиники. А дома... В личную жизнь я никого не пускаю.

– Вы не хотите открыться Клаусу? – я обернулась. Он как раз выходил из воды. На копье в его руках трепыхалась крупная рыба. Клаус был счастлив.

– Нет. Не сейчас. Я найду подходящее время. Он еще ненавидит меня. Я разговаривала с ним в клинике.

– Он просто не знает правды.

– Правда тоже может убивать. Прости, но я лучше уйду. Не надо, чтобы он видел меня без маски, – доктор Митчелл пожала мне руку и торопливо удалилась, придерживая на голове шляпу, чтобы ее вновь не унес ветер.

Я села на песок. Я была ошеломлена открытием. Мама Клауса находилась все время рядом с