Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

– Я видела Трофима в женском туалете. Смешно, да? Он уговаривал меня уехать, но я отказалась, так как доктор Митчелл предупредила, что тебя нельзя расстраивать.

– Отец догадывался, в каком ты состоянии? – лицо Клауса сделалось жестким.

– Да. Он отвез меня к доктору Родригесу. Прости, но я не помню, что со мной делали в клинике. Проснулась утром живая и здоровая.

– Хорошо, я принесу сармаку. Если так тебе будет проще.

– Ты хороший. Очень хороший, но... я боюсь испортить эту ночь.

Развернувшись, Клаус, как был голый, пошел вниз. Через некоторое время он принес бутылку и два фужера.

– Я решил присоединиться к тебе. Ты права, сармака позволит нам обоим расслабиться.

Он разлил пенный напиток в бокалы и протянул один мне. Сам пил, не торопясь, и совсем немного. Я осушила залпом. Мне хотелось забыться и ничего не чувствовать. Протянула руку, чтобы фужер наполнили еще раз. Выпив, упала на подушки с глупой улыбкой на лице. Потолок кружился, а тело окутала сладкая истома.

Утром я открыла глаза с полным ощущением, что на меня кто–то смотрит. У кровати стоял Вольф. Увидев, что я проснулась, кивнул мне в качестве приветствия и вышел из комнаты. Я натянула повыше покрывало, чтобы укрыть нас обоих. Клаус спал, прижавшись ко мне со спины. Его руки оплели мое тело. Мы оба были голыми.

Я легла на спину и уставилась в потолок. Я опять ничего не помнила. Но на этот раз не было вообще никаких воспоминаний. Словно я отключилась и «включилась» только утром. Ни поцелуев, ни ласк, ни–че–го.

Захотелось в туалет. Я выпуталась из рук Клауса и на цыпочках побежала в туалетную комнату. Заметила на столе бутылку сармаки и остановилась. Повернула бутылку этикеткой к себе. Шампанское. Клаус обманул меня.

Когда я вернулась, он уже не спал. Поймал меня за руку и потянул в кровать.

– Ничего не было, верно? – спросила я, ложась рядом.

– Я не хочу так. Мой первый раз должен быть по любви, – Клаус хмурил лоб.

– А если я не полюблю тебя? – я положила голову ему на грудь. Его сердце билось мощно и ровно.

– Значит, он будет с той, кто полюбит.

– Она будет счастливой. Я знаю.

– Ты любишь Трофима?

– Ты уже спрашивал. Не думай, что я берегу себя для него. Трофим – это мечта, которой не суждено сбыться.

– Почему?

– Мы слишком далеко друг от друга. И он не был моим парнем, чтобы рваться ко мне. Мы познакомились перед самым отлетом с Земли. Обменялись клятвами, что найдем друг друга. Хотя бы для того, чтобы узнать, что все хорошо и никто не нуждается в спасении. Мне важно было думать, что кто–то помнит о моем существовании.

– Я всегда буду помнить, что ты есть. Без тебя не было бы меня.

Я приподнялась и поцеловала Клауса в губы. Он обхватил мое лицо ладонями и углубил поцелуй. Я взяла его за ладонь и положила на свою грудь.

Он отстранился и заглянул мне в глаза.

– Я хочу, чтобы ты был у меня первым, – произнесла я вслух, обрывая все сомнения.

– А как же любовь?

– Я не знаю. Может, то, что я чувствую к тебе, и есть любовь? У меня совсем нет опыта.

– Как и у меня. Но я уверен, что люблю тебя.

– Ох, Клаус...

Мы не торопились. Изучали себя и друг друга. Стонами и вздохами реагировали на прикосновения и поцелуи. Обоюдные ласки распаляли, заставляли желать большего. Я выгибалась, подставляя грудь под его губы, и сама дарила ответное наслаждение.

Его откровенные ласки довели меня до оргазма. Он выпил мой крик поцелуем. Держал меня в объятиях, когда я переживала апогей любовного действа. Я хотела отплатить ему тем же.

– Можно? – он стоял на коленях между моих ног. Напряженный, умирающий от желания, но готовый отступить, если я скажу «нет». Я залюбовалась им. Черные волосы разметались по широким плечам. Влажное от испарины гибкое тело ждало разрешения. Нетерпеливый блеск темных глаз молил, чтобы я сказала «да». Я хотела его.

Я кивнула. Он развел мне ноги и, прежде чем войти, еще раз посмотрел на меня. Я сама подалась вперед, чтобы закончить начатое. Обхватила ногами его бедра и буквально наделась на него, заставляя действовать. Закусила губу, когда стало больно. Несколько ритмичных толчков и все закончилось.

Клаус сполз с меня и, крепко обняв, затих. Я зарылась пальцами в его густые волосы. Мой первый и, может быть, единственный мужчина. Не знаю, любовь то или просто чувство благодарности, но в моей душе наступило умиротворение. Не хотелось никуда рваться и бежать. Мой дом здесь, рядом с этим юным, но таким нежным мужчиной.

Мы открыли ящик Пандоры. Молодые тела требовали повторения. Мы вышли из комнаты только на закате.

– Отец дома, – сказала я, когда Клаус собрался на кухню голышом. – Я видела его утром.

– Не может быть, я просил его не приходить.

Когда Клаус, завернувшись в простыню, оббежал весь дом и не нашел отца, я засомневалась.

– Неужели он мне приснился?

– Можно посмотреть по камерам.

– Не сейчас. Давай сначала поедим.

Клаус чмокнул меня в нос и, взяв за руку, потащил вниз. Холодильник был в нашем распоряжении. Мы набрали еды и пошли в кинозал. Поставили какую–то комедию, а сами ели, кидались ягодами и занимались сексом, давя ягоды телами.

Утром вернулись в дом слуги, и мы, смеясь, побежали к себе. Наши простыни были испачканы в ягодном соке. Переодевшись, помчались в бассейн. Потом завтракали, весело болтая и прыская от смеха.

– Скажи, у тебя есть какая–нибудь мечта? – Клаус пересадил меня к себе на колени. – Только не говори о Трофиме. Пусть он останется несбыточной.

Я поцеловала Клауса со всей страстью, на какую была способна, чтобы он не сомневался, что у меня больше нет мыслей о сыне мэра.

– Мне никто не нужен, кроме тебя, Клаус. Честно. Во мне столько нежности, столько радостного света, и я хочу растратить их только на тебя.

– Я тоже никого другого не хочу. Но...

Я закрыла его рот ладонью. Я знала, что нам не позволят быть вместе. Пока я устраиваю манайра Вольфа, я буду рядом с его сыном. Как только он захочет,