Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

На обед мы ели рыбу, которую добыл Клаус. Ее приготовили в местном ресторанчике. Клаус говорил бесконечно. Его переполняли чувства. Он даже предложил мне остаться на несколько дней, но я боялась его встречи с матерью. Неизвестно, как он себя поведет, и что предпримет Вольф, когда узнает, что она тоже была здесь.

– Давай не все сразу. Мы еще вернемся, - отказалась я.

Он с сожалением покидал пляж, который ближе к ночи зажегся огнями и огласился зажигательной музыкой. «Океан развлечений» продолжал удивлять посетителей.

Переодевшись, мы вернулись к своей машине. Усталые, но довольные. Прежде чем рассесться по местам и покинуть праздничную зону Лагерты, Клаус подозвал меня к себе.

– Я счастлив, что ты у меня есть, – сказал он, вытаскивая из кармана коробочку.

У меня все внутри похолодело. Я видела в кино, как с таким же взволнованно–загадочным лицом мужчины делают предложение выйти замуж.

– Это тебе, – он вытащил тоненькое колечко с камешком. Скорее всего, с бриллиантом, так ярко он отражал цветные блики огней.

– За что?

– За твою помощь. Я счастлив, что здоров и могу делать все, что мне захочется, – он надел кольцо на мой безымянный палец.

– Красивое. Нежное. Спасибо, – я была смущена.

– Нежное, как ты сама, – его руки опустились мне на бедра.

Клаус притянул меня к себе и наклонился, чтобы поцеловать. Я закрыла глаза. Мне не было неприятно, когда он меня целовал, но я невольно вспоминала поцелуи Вольфа. Более смелые, более жадные.

«Неужели своими пьяными приставаниями я разбудила в манайре мужчину? Было или не было?» – в который раз я задала себе один и тот же вопрос.

– Ты почему так напряжена? – спросил Клаус, отпуская мои губы, но не выпуская из рук мои бедра. Я чувствовала, что целующий меня мужчина возбужден.

– Вспомнила, что я донна.

– Тебе неприятно?

– Главное, чтобы приятно было тебе, – я опустила глаза.

– Поцелуй за миллион, – хмыкнул он. – Он был бы гораздо слаще, если бы ты полюбила меня.

– А ты? Ты любишь меня? Может, возьмешь меня замуж, чтобы я нарожала тебе здоровеньких детей?

– Нарожать ты можешь и без замужества, – Клаус улыбался, и мне делалось от этой улыбки не по себе. Где тот трепетный мальчик, мечтающий о любви?

– Знаешь, что Вольф был женат на твоей маме, хотя она тоже пришла в его дом как донна?

– Отец сглупил и поплатился. Нельзя идти на поводу своих чувств.

– Ты настоящий манайр, – я убрала его ладони со своих бедер. – Рассуждаешь, как твой отец. Захотел взял в постель, захотел выгнал.

– Она обманула.

– А если она любила? Любила так, что решилась родить любимому сына?

– Больного сына?

– Выход есть. Я слышала о подводных городах исконных жителей Лагерты. Думаешь, твоя мама единственная, кто решился на ребенка от человека? Наверняка они тоже не смотрят на эту проблему сквозь пальцы. Хлюссы разумны и мудры, за ними тысячелетия опыта. Может, они знают, как адаптировать полукровок к этому миру? Твоему отцу достаточно было поговорить с мамой и выяснить, почему она пыталась бежать. Причина наверняка была.

– Ей нужны были деньги. Она собиралась шантажировать манайра.

– Кто так сказал? Ты веришь тому, кто так сказал? А вдруг все было иначе? Может, она открыла сейф только для того, чтобы взять документы? Без них ее не выпустили бы за купол. Да отец любит тебя, сильно любит, но не сделал ли он хуже, не дав ей объясниться. Хоть убей, я уверена, твоя мама где–то рядом, потому что жить не может без своего сыночка. Моя точно не ушла бы и билась до последнего.

– Перестань, – Клаус злился. – Не говори глупости. Я верю отцу, – его лицо прошила судорога. – Кому мне еще верить, как не ему?

Мне сделалось стыдно. Клаус прав, он должен верить отцу.

– Прости.

– Но меня задели твои слова. Откуда ты знаешь, могла мне помочь мама или нет?

– Просто предположение, чтобы ты не оказался в плену чужих иллюзий.

– Садись, – Клаус открыл дверь машины. – Пора возвращаться. Праздник кончился.

Я чувствовала себя виноватой. Сорвалась на ровном месте и испортила чудесный день.

– Не обижайся, я не со зла, – прошептала я, когда Клаус занял водительское кресло. – Сама не знаю, почему меня понесло.

– Ты устала. И не привыкла быть под палящим солнцем, – нашел мне оправдание Клаус. Да, он хороший, очень хороший, а мне нужно держать язык за зубами. – Хочешь загладить свою вину?

– Да.

– Хорошо.

Мы вырулили на трассу. Домчались до нашего купола быстро. Шли до дома, держась за руки. Вернее, это Клаус меня вел, а я покорно следовала за ним.

– Дома никого нет. Я попросил, чтобы все убрались, – сказал он, топая на второй этаж. Я отставала, но Клаус не выпускал моей руки.

– Зачем?

– Я не хотел, чтобы нам мешали.

– Что ты собираешься делать? – нехорошее предчувствие отозвалось спазмом в желудке.

– А ты не догадываешься? – он обернулся, когда я остановилась. – Каждый чертов день в клинике, когда я загибался от боли, я думал о тебе. Я представлял эту ночь. Как буду целовать тебя. Везде. И ты примешь меня, распалившись от моих ласк. Так и будет. Я хочу, чтобы мой первый раз был с тобой. Только с тобой.

– Но я не гото...

Он приставил палец к моим губам.

– Не надо ничего говорить. Не надо портить. Тебе понравится.

Я хотела сказать, что мне уже «понравилось» целоваться с его отцом, но побоялась реакции. Я донна. Мое дело молчать.

Он раздел меня. Подняв на руки, понес к своей кровати. Медленно разделся сам, глядя как я умираю от стыда под его взглядом.

– Мне нужна сармака, – сказала я, понимая, что Клаус не отступится. – Я не смогу расслабиться, если не выпью немного.

– А ты уже пробовала?

– Да, – я села и натянула на себя покрывало. – Нечаянного глотнула в ресторане, куда ходила с твоим отцом.

– И что? – глаза Клауса сузились.

Я не смогла признаться, так как не помнила, был между нами секс или нет, а настраивать сына против отца, основываясь на