Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова
Плохая из меня Золушка. Принца упустила, туфельку не потеряла, проснулась голой и с ощущением, что провела ночь с Вольфом. Встав перед зеркалом тщательно изучила свое тело, но никаких следов поцелуев не обнаружила.
– Сармака–сармака, – произнесла я, торопливо одеваясь в шорты и майку. Сев на кровать, включила зумком и нажала на поиск по слову «сармака».
Искусственный интеллект просветил меня.
«Шипучая сармака – алкогольный напиток, производимый на Лагерте из водорослей вида Сарманикус. Местное население применяет как обезболивающее и веселящее средство. Для человека опасно непредсказуемым выбросом эндорфина. Дарит чувство легкости, желание реализовывать мечты, достигать цели. Отвечает за удовольствие и эйфорию.
Уровень эндорфинов значительно увеличивается, когда появляется сексуальная подоплека. В отдельных случаях может вызывать галлюцинации и веру в то, что происходящее реально. Принимать с осторожностью, так как в состоянии опьянения у человека проявляются низменные инстинкты».
– Слава КПСС, – произнесла я слова, написанные над зданием амбулатории в секторе «В». Туда мы ходили, когда требовалась медицинская помощь. В последний раз я сопровождала Зиру – тогда она порезалась в парнике, пересаживая лимонное дерево.
В Северном пределе смешались все эпохи. И хотя мы далеко ушли по времени от создания и развала СССР, воззвания, учебники, устаревшие бланки и вымпелы, труды Маркса и Ленина, сохранившиеся в бункере, невольно делали тот век нам близким.
– Так было или не было? – я снова задала мучающий меня вопрос. Впору было идти и прямо в лоб спрашивать Вольфа, случился между нами секс или нет.
Самое ужасное, у меня не было гадостных воспоминаний. Вольф, если это на само деле был он, оказался нежным и умелым любовником. Я до сих пор чувствовала, если сжимала ноги, эхо того сладостного удовольствия.
– Я плохая. Я распутница, – я закрыла ладонями лицо, вспоминая, как сама залезла Вольфу на колени и заставила сунуть руку в вырез платья.
А потом и вовсе сдернула тонкие бретели, чтобы подпустить его губы к груди. Целовалась, распаляя себя на большее, стонала и выгибалась. Бежала по лестнице на второй этаж в одних трусиках. А когда оказалась в кровати и вовсе потеряла стыд. Жадно раздевала Вольфа, желая почувствовать его тело на себе и в себе.
– Было или не было?
Если не было, то нечего и беспокоиться. А если было? Как смотреть в глаза Вольфу, а особенно его сыну? А Трофиму?
Трофим!!! Я только сейчас вспомнила, что видела его в дамской комнате и даже целовалась с ним. И отказалась улететь с Лагерты, и он тогда ушел с другой. Я видела, как он ее обнимал и как они смеялись. Наверное, надо мной!
Черт. Что я несу?
Я разделась и побежала в ванную комнату. Встала под холодный душ, чтобы в голове хоть чуточку прояснилось. Вода лилась и шумела совсем как там, в градирне, где я встретила Терминатора.
Я вылезла, наскоро обтерлась, оделась и выскочила из дома. Крикнула садовникам, чтобы прекратили дождь. Лентяи, не хотят поливать, им проще было сменить погоду.
Я бежала по мокрому лесу. Только Терминатор знал ответ, появился на Лагерте Трофим или нет.
Терминатора я не нашла. То ли его куда–то услали, то ли выяснили, что я его обнаружила, и избавились. Спросить было не у кого.
Возвращаясь, встретила водителя, поджидающего Вольфа у машины.
– Скажите, пожалуйста, здесь, под куполом, ведется наблюдение?
– Конечно, – ответил мне водитель. – Что–то потеряли?
– Да нет, просто думаю, что камер не видно.
– Они не должны нарушать своим видом окружающую среду.
– А в доме? В доме камеры тоже есть?
Если получить к ним доступ, то можно было бы увидеть, бежала я по лестнице в одних трусах или нет.
– Есть, но они тоже спрятаны. Господину Вольфу важно знать, все ли в порядке с его сыном.
– Спасибо за подсказку.
По всему выходило, Вольф не только видел, как я встречалась с Терминатором или беседовала по зумкому с доктором Митчелл, но и о чем мы говорили. Если, конечно, ему это было интересно.
Вздыхая и коря себя за легкомысленность – именно из–за моей беспечности Терминатор мог сейчас валяться где–то в песках, я поплелась домой. Навстречу мне вышел Вольф. Свеженький, будто всю ночь спал. Я замялась, не зная, что делать.
– Как спалось? – весело спросил он. А у меня сразу появилось чувство, что он издевается.
– Чем вы вчера меня напоили? – я проигнорировала его вопрос. Мой был важнее.
– Официант напутал и налил нам обоим сармаку. Я не сразу обнаружил. Оба напитка шипучие и похожи по цвету. Понял, что дело неладно, когда ты вдруг обмякла. Пришлось тебя спасать.
– А потом? – я сощурила глаза.
– А потом была клиника, где тебя осмотрели. Я боялся, что ты получила большую дозу. Меня успокоили, что к утру ты утихомиришься.
– А что я делала?! – на этот раз глаза у меня стали большими.
– Тебе лучше не знать, – ответил мне Вольф и, пройдя к урчащей машине, сел в нее.
– Так был секс или нет? – в тысячный раз спросила я себя. Грудь и низ живота ныли, как перед месячными, а сердце колотилось о ребра, будто сумасшедшее.
Утешением было то, что с Трофимом я точно не целовалась, а голос доктора Родригеса мне не послышался. Мы на самом деле приезжали в клинику.
Пока Вольфа не было дома, я решила связаться с доктором Митчелл.
– Как там Клаус?
– Сегодня у него была непростая ночь, – под глазами врача пролегли темные круги.
– А что случилось? – насторожилась я.
– Он рвался домой. Такое иногда случается. Пациенты устают от боли и лечения.
– А он случайно не мог слышать, что мы с его отцом приезжали в клинику?
– А вы приезжали?
Я виновато скривила лицо.
– Да, к доктору Родригесу.
– Кто–то заболел? – в ее глазах появилось беспокойство.
Я, надув щеки, выдохнула.
– Не то чтобы заболел. В общем, я впервые попробовала сармаку, и меня понесло.
– Куда понесло?
– На кого понесло. Так будет точнее, – мне было стыдно признаваться, но докторам нужно выкладывать все, как на духу. – Мне кажется, у меня был секс с Вольфом.
Доктор Митчелл молчала. Ее глаза стали цвета грозового моря. И я поспешила исправиться.
– Мне кажется. Главное слово «кажется». Я посмотрела