Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

Но чего я хотела от деда, которому хорошо за восемьдесят?

Я никогда не была в таких шикарных салонах. Да что говорить, я и в обыкновенных не была. Чувствовала себя Золушкой, которую изъявил желание облагодетельствовать богатый фей в лице Вольфа.

Он отдал меня в умелые руки, которые через час превратили девчонку в кожаном комбинезоне в изысканную леди. Мои волосы приобрели блеск и были красиво уложены, ногти отполированы, губы и глаза слегка подкрашены, чтобы лишь подчеркнуть их красоту, а не менять меня полностью.

Я была благодарна стилистам за небольшой каблучок на золотых туфельках. Обнаружилось, что я не умею ходить на шпильках. Длинное шелковое платье благородного цвета слоновой кости приятно прикасалось к телу. Из–за открытой спины мне пришлось отказаться от лифчика, а крохотные трусики я совсем не чувствовала, что конечно смущало.

Я видела, как зажглись глаза Вольфа, когда меня вывели к нему. Он сидел в кресле и с кем–то разговаривал по зумкому. Когда отец Клауса поднялся, зумком выпал из рук. Но я заметила, что на линии висел доктор Родригес. Я с ним была уже знакома, – он докладывал Вольфу о течение лечения.

– С Клаусом все хорошо? – спросила я, чтобы вернуть Вольфа «на землю». Он поднял зумком и сунул в карман.

– Да. Мы обсуждали его будущее. Оно у него и у меня есть. И все благодаря тебе.

Вольф смутил меня. Я не умею принимать слова благодарности. Я опять ощутила себя как тогда, когда меня хвалил за отличную учебу мэр Северного предела.

В ресторане я тоже чувствовала себя неловко. Все смотрели на нас. Я видела, как перешептывались между собой не только дамы, но и господа. Некоторые подходили к столу, чтобы поздороваться с Вольфом.

Мне вспомнился старый фильм про мафию. Там точно так же оказывали внимание дону Корлеоне. Южная Америка всегда славилась мафиозными кланами, поэтому не удивительно, что переселенцы и сюда перенесли свои законы.

Блюда выбирал сам Вольф, поскольку названия мне ни о чем не говорили.

– Шампанское? – спросил он. Я пожала плечами.

– Я никогда не пила шампанское, – хотела добавить, что вообще не знаю ничего, кроме спирта, и то только потому, что моя мачеха была медсестрой и приносила домой маленькую бутылочку, чтобы порадовать отца, но решила смолчать.

Себе Вольф заказал сармаку. Мне было любопытно, ведь я была наслышана о ее странном воздействии на человека, но рассудила, раз не предложили, то и не стоит пробовать.

Шампанское понравилось своими пузырьками. Слегка закружилась голова, но исчезла неловкость. Я стала более раскованной и уже не стеснялась отвечать на шутки Вольфа улыбкой, а то и смехом.

Да, я чувствовала себя Золушкой, попавшей на бал. Но рядом со мной находился не принц, а старый король. Но судьба умеет удивить. Принца я встретила в дамской комнате, куда отпросилась, чтобы «припудрить носик». Пудры у меня с собой не было, но шампанское искало выход. Вольф понял и показал, в какую сторону идти.

Когда я вышла из кабинки, застыла с открытым ртом. У зеркала стоял Трофим и смотрел на меня. Я узнала его, несмотря на то, что на нем был надет дорогой костюм, совсем такой, как у Вольфа.

– Здравствуй, Норма Ли, – выдохнул он, не тронувшись с места. Словно давал мне время самой решать, как будет проходить наша встреча.

– Трофим?! – у меня не было сил и желания изображать из себя леди. Я бросилась к нему на шею. – Я так тебя ждала!

Мы целовались, как тогда, под балконом, с которого мэр Северного предела произносил речь. Я забыла обо всем. О времени, о ждущем меня за столом Вольфе.

– Пойдем! – Трофим взял меня за руку и потянул к двери.

– Куда?

– У черного входа стоит машина. Там переоденешься.

И я пошла бы. Даже не пошла, побежала бы, но вспомнила слова доктора Митчелл, что сейчас Клауса нельзя тревожить. Иначе все лечение пойдет насмарку.

– Я не могу, – я освободила ладонь из руки Трофима.

– Почему? – его лицо исказила гримаса боли.

– Я должна дождаться конца лечения Клауса. Он болен и без меня не выживет.

– Но у нас может не быть другого случая, – в голосе Трофима звучало отчаяние. Он приложил столько сил, чтобы выручить меня, а я думаю о каком–то Клаусе.

– Человек должен оставаться человеком, – сказала я, смахивая с щеки слезу. – Я хочу, но не могу. Не сейчас.

В дверь постучали.

Трофим вздрогнул и, ничего не сказав, юркнул в свободную кабинку. Я, включив воду и умывшись, открыла дверь. Честно говоря, ожидала увидеть за ней Вольфа, но нет, это была какая–то незнакомая девушка, которой тоже приспичило припудрить носик.

Я вернулась к столу.

– Ты чем–то расстроена? – спросил меня Вольф.

– Нет, все хорошо. Вдруг подумалось о Клаусе. Мы гуляем, а он там... один.

Подошел официант и наполнил мой бокал шампанским. Я взяла его и через завесу прыгающих пузырьков увидела, как Трофим покидает зал с той самой девушкой, что вошла в туалет. Они смеялись и шли в обнимку. Будто не знали о моем существовании.

Я залпом осушила бокал.

– С тобой все в порядке? – спросил меня Вольф, но его голос вдруг раздвоился. Словно говорили двое: он и его сын.

Закружилась голова.

– О, милая, тебя развезло. Пойдем–ка отсюда.

Вольф поднялся и помог встать мне. Обняв за талию, повел к выходу. Свежий вечерний воздух мало помог. Я уже не чувствовала под собой ног. Буквально упала в машину, которую торопливо подал водитель.

Движение автомобиля и развороты на перекрестках ввели меня в еще большее опьянение. Я уже не понимала, что происходит во сне, а что наяву. Услышав знакомый голос, спросила себя, что мог делать в машине доктор Родригес?

– Что с ней?

– Сармака, – коротко ответил врачу Вольф, шею которого я обнимала, сидя у него на коленях.

– Тогда понятно.

Меня разбудил шум дождя за окном. Я потянулась и... вспомнила вчерашнее. Откинула одеяла и увидела, что лежу голая. Мое прекрасное шелковое платье висело на спинке стула.