Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

«Потерпи, Норма Ли. Осталось совсем немного, и ты все узнаешь», – уговаривала я себя, прислушиваясь к звукам извне.

Мы с Вольфом со всех четырех сторон, даже от водителя, были огорожены затемненным стеклом. В машине звучала приятная музыка. По теням и звукам за окном я догадывалась, что мы едем через длинный тоннель, где несколько раз останавливались перед раздвигаемыми воротами. Все это напоминало систему шлюзов, предотвращающую попадание воздуха в купола снаружи.

Как только мы преодолели последний, снаружи началось безумие. Если бы не затемнение, я, наверное, ослепла бы от тысячи огней. Город шумел, громыхал музыкой, навязчивой рекламой и автомобильными гудками.

– Теперь ты понимаешь, почему я предпочитаю не открывать окна, – сказал Вольф, нажимая на кнопку. Послышалось шуршание дополнительных экранов, отсекающих шум снаружи.

Честно говоря, всякое обращение ко мне Вольфа повергало меня в беспокойство. Я предпочла бы, чтобы он совсем со мной не разговаривал. Зная, на какой высоте находится он, один из руководителей Лагерты, и где была я – донна, я ощущала себя букашкой, на которую можно походя наступить.

Мне было неуютно рядом с Вольфом. Я боялась вызвать его раздражение неправильным ответом и даже... молчанием. Куда лучше я чувствовала бы себя в машине с багажом. Но, видимо, дорогую вещь глава корпорации предпочитал держать при себе.

Мы ехали довольно долго. Правда, я не заметила, чтобы автомобиль останавливался на перекрестках. Или таковых здесь не было, или для важных персон существовали отдельные путепроводы. Я надеялась, что однажды увижу город во всей его красе.

Когда мы оказались в конечной точке, все стекла автомобиля, словно по мановению волшебной палочки, сделались прозрачными, и я поняла, что нахожусь в... лесу. Нас окружали высоченные сосны, задевающие верхушками облака.

– Это все иллюзия? – спросила я, завороженная видом, а главное, запахами леса.

– Только небо. Купол по заданному алгоритму меняет время суток, погоду и времена года. Иногда моему сыну хочется, чтобы наступила зима.

Он впервые упомянул, что у него есть сын.

– Я донна для него? – осторожно поинтересовалась я. И торопливо заправила распущенные после купания волосы за уши, чтобы открыть лицо и выглядеть опрятнее. Я еще на звездолете переоделась во все новое: светлые брюки и рубашку, сделанные из тонкой мнущейся ткани, на ощупь похожей на лен.

– Да.

Вольф, как всегда, был немногословен.

От машины, остановившейся на поросшей травой и луговыми цветами поляне, вглубь леса вела узкая тропинка. Я шла за Вольфом, поэтому не сразу увидела дом. А когда он открылся моему взору, застыла, открыв рот.

Достаточно большой, он был сделан только из природных материалов. Никакого бетона и пластика. Даже бревенчатые стены не стали обрабатывать до гладкости, чтобы сохранить мелкие сучки и потрескавшуюся кору. Передо мной стоял терем, какой я видела на картинке в старинной детской книжке.

– Удивительно, да? – с улыбкой спросил меня Вольф. – Ты к такому, наверное, не привыкла.

– Я попала в сказку, – прошептала я восхищенно в ответ.

– Моему сыну противопоказано все искусственное. Привыкай. Никакого пластика и синтетики.

– А мой робот? – я забеспокоилась.

– Тебе повезло, что он старой конструкции. В нем сплошь железо и полупроводники. Только придется снять треснувший пластиковый корпус. Я думаю, он сильно не будет страдать, если мы заменим некоторые его части на что–нибудь натуральное, – последнее было произнесено с улыбкой.

Я улыбнулась в ответ, не зная, как Терминатор отнесется к новшествам. В фантазиях я уже видела, как он стучит пальцем по темечку, сделанному из дерева.

Мы шли по лужайке, где порхали бабочки, скакали кузнечики и ползали божьи коровки.

– Боже, я видела все это только в кино! – завороженно произнесла я, опускаясь на корточки. Синяя стрекоза, расправив прозрачные крылья, слетела с кончика травинки и унеслась вдаль. Купол был таким огромным, что я не видела его границ.

– Ты веришь в бога? – спросил Вольф. Я поднялась и увидела, что его брови сдвинуты.

– Д–да, – запнувшись, ответила я. – Без веры в подземном бункере трудно было бы выжить. Хотя, если видеть все то, что произошло с Землей, сложно поверить, что доброе высшее существо, кем бы оно ни было, могло допустить подобное. А вы? Вы верите в бога?

– Нет. На Лагерте нет верующих. Если рассудить трезво, то мы здесь все прокляты.

– Папа!

Мы оба развернулись на голос.

Нам навстречу бежал смуглый, атлетически сложенный парень. Я сразу поняла, что это сын Вольфа. Такой же черноволосый и темноглазый, только вьющиеся волосы длиной до лопаток, и по–юношески тонкая фигура. Он был весь какой–то гибкий, подвижный, летящий. Плечи хоть и широкие, но без набора бугрящихся мышц, а талия и бедра узкие. Но больше всего меня привлекли его белозубая улыбка и светящиеся интересом глаза.

Сын Вольфа был красив. Прямой нос, черные брови и ресницы, большие глаза и несколько тонковатые, но хорошей формы губы. Я засмущалась, когда он, обняв отца, развернулся ко мне и прошелся пытливым взглядом от макушки до пяток.

– У тебя получилось! – выдохнул он, с восторгом в глазах обходя меня по кругу.

– Пришлось попотеть, – ответил, улыбаясь, отец. Он радовался, что смог угодить сыну. – Ее едва не выкупил военный из Верлакса. Но у него не хватило денег.

– Из Верлакса? – я развернулась к Вольфу, игнорируя его сына, трогающего мои волосы.

– Как шелк, – сказал он, пропуская пряди через пальцы.

– У тебя есть знакомые на Верлаксе? – Вольф прищурил глаза.

– Да... Нет... – я не знала, что ответить.

– М, так вот в чем дело. Кто–то хотел, чтобы ты полетела на Верлакс. Но, увы, мне ты была нужнее.

– Зачем я вам?

– Ты ей не сказал, отец? – в голосе сына послышалась тревога.

– Она твоя, Клаус, и тебе решать, что ей говорить, а о чем лучше умолчать.

– Я понял. Спасибо, папа! – Клаус взял меня за руку и потянул к дому. – Идем, я покажу тебе наши комнаты.

Он не сказал «твою комнату», что не могло не напугать. Я дернулась, и юноша в удивлении обернулся на меня.

– Я не одна. Со мной робот, – нашлась я. – Он привязан ко мне, а я к нему. Ты... Вы должны это знать.

– В нем много пластика? – Клаус посмотрел на отца.

Тот покачала головой.

–