Поцелуй за тысячу парсек от Земли - Татьяна Геннадьевна Абалова

Вскоре на горизонте появились строения космодрома. Правильно я назвала пункт назначения или нет, но мы летели именно туда. Мне показалось, что наш путь в город занял гораздо меньше времени, чем дорога из него. Скорее всего, мы с ребятами не заметили, как пролетели приличное расстояние из–за необыкновенной рекламы, отвлекшей нас.

– Неужели нас высадили со звездолета здесь же? – спросила я, ища серебристые гофрированные переходы.

– Нет. Существует несколько площадок для приема пассажиров. Вас сгрузили на городском космодроме. Мы едем на частный.

Вольф опять поморщился. Я его раздражала. Но зачем же тогда он меня купил?

Наконец–то я могла рассмотреть снаружи, как выглядит шахта лифта, уносящая людей на орбиту. До того мы только и делали, что ходили по гофрированной трубе, которая лишала нас обзора. Я не знаю, какой использовался материал, и как вся эта махина держалась в воздухе, но у меня дух захватило, когда я увидела бесконечные серебристые иглы, устремленные в небо.

Наш автомобиль опустился у небольшого здания, где к нам тут же подбежали люди с эмблемами, на которых был изображен мифический герой Икар. Не хотелось бы мне получить тот же печальный опыт, что случился у него. Но, может, все как раз говорило об обратном? Икары больше не теряют крылья, даже если подлетают слишком близко к Солнцу?

Я обратила внимание, что внутри аккуратного здания со множеством красиво обустроенных уголков для ожидания, почти не было роботов. Их использовались только в качестве полотеров. Основной персонал был человеческим, что говорило о богатстве компании, позволяющей себе нанять на работу людей.

Теперь я знала, как дорого ценится живая сила. А богатеям комфортнее было общаться с человеком, чем с бездушной машиной. Что и подтвердил вскоре Вольф. Он сел на диванчик, показав, чтобы я заняла противоположный. Напитки нам принесла улыбающаяся девушка в форме.

– Я стараюсь по минимуму окружать себя роботами, – сказал он, пригубив горячий кофе.

Я закрыла глаза и втянула носом аромат напитка, о котором знала только из кино. Я даже боялась попробовать, чтобы не нарушить первого впечатления. Я помнила, что кофе должен быть приятно–горьким.

– Вы им не доверяете? – я оглянулась на сиротливо стоящего у стеночки Терминатора. Его оставили у багажа, будто он сам был багажом.

– В моей памяти еще живы трагические события на Софре, хотя прошло больше десять лет. Люди тогда забыли, что искусственные интеллект очень ловко подстраивается под любые ситуации.

– Восстание машин? – живо отреагировала я.

– Все началось с индусов. Они вооружили роботов и пустили их против правительства Софры, где большинство мест занимали китайцы. Самонадеянные парни перенастроили программы, позволив убивать человека. В итоге роботы начали добывать оружие сами и едва не уничтожили всю планету. Пришлось задействовать тактическое оружие, чтобы дезактивировать неповинующиеся машины.

Я слушала, вытаращив глаза и забыв о кофе. Все точно так же, как в фильме про Терминатора! Не знала, что такое возможно в реальности.

Когда я вновь посмотрела на своего робота, его и багажа уже не было на месте. Значит, скоро и нам предстоит отправиться к лифту. Я торопливо, обжигаясь, глотнула кофе и... он мне не понравился.

– Надо было взять латте. Напиток с молоком становится мягче и вкуснее для таких, как ты, – сказал Вольф, все это время наблюдавший за мной.

Возле нас вырос человек в форме и застыл, ожидая, когда его заметят. Вольф поднялся и, показав жестом, чтобы я следовала за ним, направился к дверям, ведущим на космодром. Вблизи лифты казались еще более грандиозными. Как бы я ни задирала голову, не видела их конца, и уж тем более, челнока, готового нас принять.

– А почему мы не стартуем с поверхности планеты, как в старину на Земле? – спросила я, когда мы вошли в лифт и расселись по креслам. Вот что значит, частные владения. Комфорт и уют даже в лифте. Не то что мы – набивались, как селедки в банке.

– Да, я тоже читал, что когда–то ракеты стартовали с Земли. Но сейчас совсем другое время. Лифт поднимет нас до челнока, а тот доставит на естественный спутник Персероны. Это что–то вроде земной Луны. На спутнике отсутствует гравитация. И если говорить простым языком, то звездолет достаточно толкнуть, чтобы он полетел в нужную сторону. Экономия сил и энергии.

– И не надо никакого топлива? – я вспомнила, как в кино из сопла ракеты вырывался огонь.

– Почти. Только для маневров.

– А если на пути куча астероидов? – я, опять–таки, по фантастическим фильмам помнила, как тяжело звездным кораблям пробиться через висящие в черноте глыбы.

– Милая моя, космос так разрежен, что будет просто удачей, если ты в куче астероидов наткнешься на астероид. Да что там астероид. В межзвездном пространстве абсолютная пустота. Ни единого атома на огромные расстояния. Лишь вакуум и чернота, – Вольф хмыкнул, видя, как у меня вытянулось лицо. – Кстати, последние исследования говорят, что в целом космос не черный. Он цвета кофе. Без молока.

Я была поражена, но не убеждена.

– Но в нашей Солнечной системе существует огромный пояс астероидов. Я знаю... Я видела в кино. Говорили, что это одна из развалившихся на куски планет... – я замолчала, замечая улыбку на лице Вольфа.

– Кино – это зрелище, а кинематографисты горазды на всякие фантастические эффекты, чтобы поразить неискушенного зрителя.

Наша поездка на лифте закончилась переходом в челнок. И опять меня поразило видимое в каждом болтике богатство. Нас встречал живой экипаж. Никаких роботов.

Я хвостом пошла за Вольфом, но девушка с эмблемой компании остановила меня.

– Манайр Вольф не любит, чтобы ему мешали во время полета, – с вежливой улыбкой произнесла она. – Вы можете дождаться его возвращения в каюте отдыха. Это сюда.

Она показала рукой, куда мне следует идти.

– Так его зовут Вольф или Манайр? – спросила я, оглядываясь на стюардессу.

– Манайр – это показатель положения в обществе Лагерты. Вежливое обращение, соответствующее статусу. Господин Вольф находится на вершине пирамиды.

– А как тогда зовут таких, как я?

Я не