Просто Игрок I - Павел Шимуро
— Фрост! — у него на фоне, как всегда, бубнил телевизор и порой даже перекрикивал его. — Слушай, я тут нашёл…
Тут Долик закашлялся, да так, словно начал легкие выплевывать, после чего отодвинув трубку и на фоне я слышал лишь обсуждение того, откуда взялись марсиане. Ждал я молча и параллельно гладил рыжую. Раз горло его так держит, значит, разговор зашел про систему.
— Короче, — выдавил Долик, когда продышался. — Нормальная такая мразь. Не… Ну не такая маленькая, как тогда, у реки. Фрост, я один это не потяну, правда.
— Завтра смена, — сказал я, уставившись куда-то в стену.
— Тогда во вторник с утра. — затараторил он, — Я заеду, всё возьму, ты только сам приходи. Позже нельзя, Фрост, понимаешь? Позже никак.
Если позже никак, значит и таймер у разрыва уже тикает. Найди он её сегодня, к вечеру вторника станет поздно, а там выплеск, и кто-нибудь ляжет в землю, как ребята с моего тц.
— Нет, Серёг.
Долик замолк и в трубке остался один телевизор. Рыжая на коленях шевельнулась, и красные когти на миг показались у неё из шерсти.
Отказывал я ему, а сам прикидывал, чем ему там буду помогать. Кашляю в тишине, а твари идут на звук, у реки одна ко мне от одного кашля и повернулась. В нормальном разрыве я его подставлю на первом же повороте. А свалюсь там, так он узнает про всё, что я так не хотел ему рассказывать.
Врать не буду, хотя бы не сам себе. Стоило мне услышать его слова, как внутри все свернулось и появилось это треклятое чувство жажды приключений, как когда-то в детстве. Хотелось мне туда, хоть ты тресни. Там лут, там рост, и там я могу дышать полной грудью, не как здесь, в четырех стенах
— Не пойдёшь со мной, — сказал Долик, но голос у него вышел очень тихим, отчего я едва разобрал, — значит, пойду один.
Этот парень явно попрется туда один, я готов поставить на это все. Да и не видно, чтобы он шутил, значит, дело действительно серьезное.
— Серёг…
— Во вторник, Фрост. Я позвоню.
Гудки пошли раньше, чем я успел ответить.
Глава 15
Рыжая проспала у меня на коленях до полуночи. Стоило мне встать за водой, как она тут же перебралась в мою ямку на диване. Сгонять её было жалко, раз уж она там пригрелась, поэтому я сел на самый край.
Раньше ночи у меня уходили на эксперименты с навыками, лишь бы не сидеть в тишине. Теперь под боком сопела кошка, и коротать ночь так оказалось даже ничего.
Около двух она спрыгнула на пол и пошла нюхать углы в прихожей. Тут-то я и вспомнил про то, что подготовил для нее импровизированный лоток. Однако, если она найдёт угол получше, отмывать его придётся мне.
Поэтому в ванную я отнёс её на руках и посадил прямо в противень. Газеты она обнюхала, но тут же выпрыгнула и долго трясла задней лапой, словно вляпалась в какую-то грязь.
Кошек у меня отродясь не было, и что с ней делать, я понятия не имел. Решил тогда как с молодым во взводе — показать, где что лежит, и не дёргать, пока само не дойдёт.
Вот только сколько её туда ни сажай, она выпрыгивала, а к противню и близко не подходила. Дальше порога ванной она вообще не шла и хвост прижимала к лапам. Тут до меня наконец дошло, что в этой самой ванной я ей вечером устраивал пытку душем. Кто ж по своей воле полезет туда, где его мыли? Я бы и сам не полез.
Раз ванная её пугает, противень я перетащил к самому порогу, чтобы далеко заходить не пришлось, а дверь подпёр тапком. Стоять над душой тоже было без толку, так что я ушёл на кухню и в ванную больше не заглядывал. Зато под утро оттуда зашуршали газеты. Выглянул в коридор, а рыжая сидела в противне и смотрела в стену с таким видом, словно её тут и не было.
— Можешь же, когда захочешь.
…
Смена начиналась в восемь, а рыжая оставалась одна на сутки, поэтому корма я не пожалел. Сухого насыпал в блюдце горкой, а рядом вскрыл ещё пакетик мокрого, раз уж вчерашний она вылизала до блеска. В блюдце воду было уже не налить, так что я налил её в старую литровую кружку и поставил на пол у плиты. Рыжая уткнулась в корм и, пока я обувался, головы так и не подняла.
В прихожей я всё-таки задержался, ведь напрягся от того, что все-таки придется оставить зверя, которого только-только притащил домой. Чего она тут наворотит, я и представить боюсь.
Смена на работе прошла без каких-либо проишествий, как в целом и было до появления системы. Пока был на обходе, постоянно думал про Долика и его звонок. Этот хрен точно попрется в какую-то дыру, со мной или без меня. Именно от осознания этого мне и было хреново до ужаса.
Пахомов пришёл ещё до восьми. Куртку он снимать не стал, а сперва оглядел мои новые джинсы, когда я уже переоделся и ждал смены поста. Причем смотрел на меня так скрупулезно, словно пытался на глаз оценить стоимость шмотья.
— Ну вот, Алексей, совсем другое дело, — хмыкнул он. — Даже посвежел что-ли.
…
Домой я ехал на такси и всю дорогу гадал, не перевернута ли квартира вверх дном. Бок после ночного обхода ныл не переставая, поэтому по лестнице я поднимался не спеша, а у двери остановился и прислушался, не мяукнет ли.
Встречать меня рыжая не вышла. Она сидела на спинке дивана, подобрав лапы, и глядела, как я разуваюсь.
Едва я шагнул в комнату, как стало ясно, что именно не так пошло. Рядом с моей ямкой, аккурат там, куда я всегда садился, лежала увесистая кучка.
Первым делом я заглянул в ванную — могло ведь быть такое, что до противня она так и не дошла. Только тапок по-прежнему подпирал дверь, а газеты лежали ровно, как я их стелил. Значит, можно смело отмести тот факт, что она не могла попасть в ванную.
Я вернулся к дивану и встал над ней.
— Это что ж ты творишь, а? — Я ткнул пальцем в диван. — Я ж тебе противень к положил? Чего в него не ходишь?
Рыжая на палец даже не глянула. Зевнула во всю пасть, отвернулась к окну и принялась вылизывать лапу.
Я сгрёб кучку в пакет из-под раковины, а пятно на обивке оттирал мокрой