Возрождение Изабель - Мария Ясная

Вежливость закончилась. За мягкими словами скрывался совершенно недвусмысленный приказ, и Женевьева, несмотря на охватившее её смятение, была даже рада возможности покинуть душную комнату. Она торопливо кивнула, стараясь сохранить хотя бы видимость достоинства, но прежняя самоуверенность, с которой она переступила порог, исчезла без следа.

Уже у двери Изабель словно вспомнила о чём-то важном.

— Ах да, сестра Женевьева. Я говорила о праздничных платьях для моих служанок. Раз уж наступило Рождество, мне тоже хотелось бы почувствовать хотя бы немного праздничной радости. Будь добра, придумай, как сделать так, чтобы Беатрис и Лиана выглядели наряднее.

Женевьева прикусила губу. Ей вовсе не хотелось брать на себя подобное поручение, тем более что она прекрасно понимала: за внешне безобидной просьбой скрывается требование, от которого не так-то просто отказаться.

— Вы слишком многого требуете, госпожа, — процедила она сквозь зубы.

— Сестра Женевьева очень умная женщина, — невозмутимо перебила её Изабель.

Всего несколько слов, произнесённых с едва заметной улыбкой, лишили горничную последнего повода для возражений. Лицо Женевьевы побелело ещё сильнее, а в глазах вспыхнула плохо скрываемая ненависть.

— Я сделаю это, — выдавила она наконец.

— Благодарю тебя.

Изабель улыбнулась так приветливо, словно между ними только что состоялся самый обычный разговор. Женевьева поспешила выйти, не желая больше оставаться под взглядом девушки, которая ещё недавно казалась беспомощной и безропотной, а теперь одним спокойным замечанием сумела заставить её почувствовать себя загнанной в угол.

Когда Беатрис вернулась, Лиана уже не могла сдерживать любопытство.

— Госпожа, как это возможно? Каким образом Женевьева могла завести отношения с младшим сыном сквайра Мартина, человеком гораздо более высокого положения?

Изабель устроилась поудобнее на подушках и ответила без тени удивления:

— Чтобы добиться своей цели, она выдала себя за другую женщину и скрыла своё настоящее положение. Сейчас их отношения стали довольно близкими.

Лиана округлила глаза. Изабель же на мгновение погрузилась в воспоминания, которые не имели ничего общего с рождественским вечером.

В прошлой жизни тайная связь Женевьевы с младшим сыном сквайра Мартина раскрылась лишь несколько лет спустя. Когда скандал наконец вышел наружу, мужчина сумел избежать серьёзных последствий, тогда как саму Женевьеву ждала поистине чудовищная участь. Несчастная пережила столько унижений и страданий, что в конце концов лишилась рассудка. Она беспрестанно повторяла, что является невестой младшего сына сквайра Мартина, и, вероятно, когда-то он действительно пообещал на ней жениться, поддавшись минутному увлечению.

Но обещания, данные женщине, которую мужчина никогда не собирался признавать равной себе, ничего не стоили.

Изабель не испытывала желания рассказывать служанкам все подробности той истории. Ей было достаточно знать, что Женевьева скрывает опасную тайну и теперь, услышав намёк на неё, поняла: прошлое может настигнуть её гораздо раньше, чем она рассчитывала.

— Вот почему она так испугалась! — воскликнула Лиана, которая только что перешагнула шестнадцатилетний рубеж. Вспомнив о непристойной связи, она густо покраснела. — Какая бесстыдница! Ни стыда, ни совести! Но… госпожа, откуда вы всё это знаете?

Последний вопрос прозвучал уже совсем иначе.

Лиана была прямодушной девушкой и не умела долго скрывать свои мысли. За последние дни она не раз замечала, что госпожа изменилась до неузнаваемости. Прежде Изабель покорно сносила унижения, почти никогда не возражала и предпочитала молчать, даже когда её откровенно обижали. Теперь же она не только без малейшего страха поставила на место Женевьеву, но и говорила о чужой тайной связи с таким спокойствием, словно обсуждала обычные домашние дела.

Возможности покидать поместье у Изабель было гораздо меньше, чем у обеих служанок. Год за годом она оставалась в усадьбе, где для неё всегда находились бесконечные обязанности и ограничения, поэтому трудно было представить, откуда ей могли стать известны подобные подробности. Лиана не понимала, что происходит, и всё же чувствовала: прежняя госпожа, которую она знала долгие годы, словно осталась где-то далеко, уступив место другой девушке.

Изабель не стала отвечать на вопрос. Она лишь посмотрела на Лиану и тихо спросила:

— Скажи, ты хочешь провести здесь всю жизнь?

— Конечно, нет! — не задумываясь выпалила та.

Лиана всегда отличалась прямотой и смелостью, а потому не видела смысла скрывать очевидное. В этом доме ей было тяжело, и она мечтала о дне, когда они наконец смогут покинуть его навсегда.

— Не волнуйтесь, госпожа, — поспешила добавить девушка, заметив, что Изабель молчит. — Мы не останемся здесь навсегда. Рано или поздно лорд Ричард пришлёт за вами, и тогда мы вернёмся в столицу.

Изабель едва заметно улыбнулась.

Она знала гораздо лучше Лианы, когда отец вспомнит о её существовании и почему наконец решит забрать дочь из деревенского поместья. Знала и то, что ожидание не принесёт ей ничего, кроме новых унижений и потерянного времени. В прежней жизни она слишком долго надеялась, что однажды кто-нибудь придёт и спасёт её, слишком часто верила обещаниям и слишком поздно понимала, что чужое равнодушие бывает куда страшнее открытой ненависти.

На этот раз она не собиралась ждать милости.

— Зачем нам надеяться на лорда Ричарда? — спокойно произнесла Изабель. — Женевьева сама поможет нам вернуться в столицу.

Лиана задумалась, пытаясь понять, что именно имела в виду госпожа. В её глазах мелькнуло недоумение, но она не успела задать следующий вопрос: Изабель медленно зевнула и прикрыла рот изящной рукой.

Ещё мгновение назад эти губы произносили слова, от которых Женевьева едва не лишилась дара речи, а теперь на лице госпожи вновь появилось выражение усталой, почти беззащитной юности.

Лиана смотрела на неё и всё больше убеждалась: с Изабель произошло нечто такое, о чём она пока не желает рассказывать даже самым близким людям.

Но если госпожа решила изменить свою судьбу, Лиана не собиралась ей мешать.

Она лишь надеялась, что на этот раз перемены действительно принесут им свободу, а не станут началом новых бед.