Возрождение Изабель - Мария Ясная
— Значит, мы должны и дальше смотреть, как они её мучают?
Беатрис ничего не сказала. Её молчание оказалось тяжелее любого ответа.
В комнате снова стало тихо. Поленья потрескивали в камине, за стеной гремел чужой праздник, а две служанки, по очереди разгоняя дым, не замечали, что их госпожа уже давно пришла в себя и слышала каждое слово.
Изабель открыла глаза не сразу. Несколько мгновений она лежала неподвижно, прислушиваясь к голосам, и ощущала странное, почти болезненное несоответствие между тем, что помнила, и тем, что видела вокруг. Она вернулась на десять лет назад — в собственное прошлое, в жизнь, которую когда-то считала безнадёжно испорченной, а теперь получила возможность прожить заново. Всё пережитое в прежней жизни могло бы показаться кошмаром, растворившимся после пробуждения, если бы память не сохранила каждую обиду, каждое унижение и каждую минуту страха с пугающей ясностью.
Те, кто погубил её, не заслуживали ни забвения, ни прощения. Если судьба — или сам Господь — позволила ей вернуться, Изабель не собиралась тратить этот шанс на слёзы и жалобы. Она воспользуется им. На этот раз она будет думать прежде, чем доверять, и смотреть дальше, чем позволяют сегодняшние обстоятельства.
Три дня назад, когда она впервые пошевелилась в постели, Беатрис и Лиана едва не лишились чувств от облегчения. Изабель пролежала без сознания больше десяти дней — с того самого дня, когда упала в озеро. Лекарь, приходивший осматривать её, уже не скрывал, что не знает, чем помочь, и советовал готовиться к худшему. Грета даже начала расспрашивать о погребальных обрядах, словно смерть молодой госпожи была лишь досадной формальностью, которую следовало уладить без лишних хлопот. Никто не ожидал, что Изабель очнётся. Лиана держала её за руку, плакала и благодарила Господа за милость, а сама Изабель, открыв глаза, предпочла снова их закрыть: ей требовалось время, чтобы убедиться, что возвращение не было последним предсмертным видением.
Теперь воспоминания складывались в непрерывную цепь. Четыре года назад, после смерти её матери, в поместье появился странствующий монах. Едва взглянув на девочку, он объявил, будто Изабель несёт несчастье своим родителям и сама является проклятием для окружающих. Лорд Ричард тогда решил отправить дочь в семейный монастырь, однако Сесилия упала перед ним на колени и умоляла проявить милосердие. Отец изменил решение — и вместо монастыря сослал Изабель в деревню, поручив её попечение Грете.
Тогда Изабель была безмерно благодарна Сесилии. Она верила, что та спасла её от ещё более страшной участи, и не замечала, что милосердие порой бывает всего лишь искусно выбранной маской. Лишь теперь, оглядываясь назад, она понимала: издевательства, лишения и унижения, которые годами отравляли её жизнь, не были случайностью. Сесилия и её мать предусмотрительно устроили всё так, чтобы Изабель оказалась вдали от тех, кто мог бы её защитить, и постепенно лишилась не только привычного комфорта, но и веры в собственную ценность.
За домом и самой девушкой присматривала Грета — жадная, мелочная и хитрая женщина, умевшая превращать любую чужую слабость в источник выгоды. Она не упускала случая обругать Изабель, унизить её или лишить самого необходимого. Её муж Филипп был пьяницей и картёжником; сын Шарль вырос распущенным и наглым, а дочь Франсуаза обладала острым языком. Украшения и безделушки, которые Изабель привезла из дома, постепенно исчезли: что-то Грета забрала сама, а что-то Франсуаза выманила обманом, пользуясь доверчивостью девушки.
Десять дней назад Шарль перешёл границу дозволенного. На берегу озера он допустил себе вольность, и Изабель, пытаясь вырваться, бросилась бежать. Она поскользнулась и упала в ледяную воду. Шарль, поняв, что натворил, испугался последствий и скрылся, оставив её тонуть. Когда Лиана и Беатрис подняли тревогу и позвали на помощь, Изабель уже потеряла сознание.
Стояли последние дни года; вода в озере была настолько холодной, что пронизывала до костей. Измученное четырьмя годами лишений тело не выдержало удара: простуда быстро переросла в тяжёлую болезнь. В прежней жизни Изабель очнулась значительно позже, и тогда болезнь едва не унесла её. Но ещё страшнее оказалось то, что последовало за выздоровлением.
По поместью поползли слухи, будто юная дочь лорда Ричарда, не достигшая совершеннолетия, сама домогалась Шарля, а затем упала в воду, когда он отверг её непристойные притязания. Теперь Изабель ясно видела руку Греты за этой ложью. Опороченное имя стало клеймом, от которого невозможно было избавиться: позднее, когда девушку представили знатному обществу, её уже считали развратницей, чьи поступки якобы привели королевство к гибели. Никто не пожелал услышать её объяснений — толпе куда приятнее было осуждать, чем разбираться в правде.
Но теперь всё могло сложиться иначе. Изабель пришла в себя раньше, чем Грета успела запустить свою грязную историю, а значит, у неё оставалось время изменить ход событий. Она не собиралась снова терпеть жизнь в этом доме, где каждый день отнимал у неё силы и достоинство. Через четыре года её намеревались отправить ко двору, превратив в пешку в чужой игре. Этого она не допустит. У каждого поступка есть цена, и первой за свои действия заплатит семья Греты. Начать Изабель решила с Шарля.
Она повернула голову к окну. За стеклом вспыхивали праздничные огни, но их приглушённые хлопки лишь подчёркивали холод и запустение комнаты. Изабель медленно приподнялась, опираясь на ослабевшие руки, и села. Движение оказалось достаточно заметным, чтобы Беатрис тут же обернулась и поспешила к кровати.
— Госпожа, вы проснулись? — спросила она, стараясь не выдать волнения. — Вам плохо? Что-нибудь болит?
Изабель покачала головой.
— Который час?
— Наверное, около восьми вечера, — ответила Беатрис.
Лиана отложила веер и подошла ближе.
— Госпожа, вы голодны? Я могу попросить что-нибудь на кухне.
Изабель не ответила сразу. Она знала, что девушки, оказавшиеся в подобных деревенских домах, обычно попадали сюда после какого-нибудь проступка и даже в изгнании сохраняли положение госпожи. Но если их решали наказать особым образом, условия жизни становились хуже, чем у самой низшей прислуги. И всё же даже в таком случае праздничный ужин обычно полагался. Почему же о них не вспомнили?
Едва эта мысль оформилась, в дверь постучали.
— Госпожа, я принесла вам рождественский ужин.
Лиана удивлённо замерла, словно не поверила услышанному.
— Войдите, — произнесла Изабель.
Дверь со скрипом отворилась. На пороге появилась служанка в нарядном праздничном переднике; обеими руками она держала корзину с едой.
— Тётушка Грета велела передать вам немного угощений, — сказала девушка с учтивой улыбкой. — Госпоже тоже нужно подкрепиться.
Беатрис посмотрела на Изабель, ожидая её реакции. Та некоторое время молчала, и служанка неуверенно опустила глаза, не заметив холодного блеска, мелькнувшего во взгляде хозяйки. Затем Изабель чуть повернула голову и улыбнулась —