Просто Игрок I - Павел Шимуро

Тут Сомова отступила на шаг, конец лома стукнул о доски, и стук пошёл по всему залу.

— Сомова, тихо! — бросил старший, только было уже поздно.

Шеренга развернулась на звук и двинулась к ней.

— Мамочки, — сказала она тихо и попятилась, а лом волочился за ней по полу и стучал на каждом шаге.

Тянуть дальше было незачем, поэтому Лапин дошёл до середины зала и применил свой навык.

Воздух разом потяжелел, отчего у всех заложило уши. Каменные сразу же легли пластом, да с такой мощью, что доски под ними с треском выворачивало из пола. Следом легли новички.

Старший опустился на колено у стены и так стоял, упёршись в пол рукой. По его лбу скатывались крупные капли пота, что говорило о том, что навык Лапина удушающе силен. Сомова выронила лом и упала ничком, Рябов сполз по шведской стенке на пол. Малышня кричала во все горло, ведь никто не понимал, что происходит, только вот их крик смешался в мазню и не доходил до подполковника.

На ногах во всём зале остался один Лапин. Горб посреди зала раздавило в щепки, и пол вокруг разворотило сильнее, чем успела бы скверна за неделю. Добивать каменных тварей он не стал, потому что смотреть ему надо было не на них, а на то, кто из четверых первым поднимется и атакует.

Так он держал зал с полминуты, а потом отпустил. Новички начали подниматься, а каменные так и лежали, шкрябая пальцами по полу.

Гаранин встал первым, хотя никакой команды не поступало. Все мысли парня были заняты тем, что перед этим человеком в форменной куртке только что лёг весь зал, и старший в том числе, а тот даже не напрягся — стоял себе и смотрел на них сверху, как на какую-то грязь.

Лежать под этим взглядом Гаранину было просто невыносимо, а тут как раз голова монстра лежала у самых его ботинок, так что он ударил по ней сверху всем весом, раз, другой, третий, пока под кувалдой не хрустнула черепушка.

— Бейте в голову, пока не встали, — сказал Лапин все тем же спокойным голосом.

— Группа, добивать! — старший уже поднялся с колена и смахнул пот со лба. — По одному, в голову!

— Есть в голову! — Рябов поднялся, держась за перекладину, и его голос сорвался на крик.

С топором в обеих руках он пошёл к ближнему каменному, а Белов сполз с матов и растирал предплечье уже на ходу. Сомова подобрала лом, только руки у неё тряслись так, что первый удар соскользнул с головы на доски.

— Не попадаю я, — выдохнула она. — Господи, да не попадаю же…

Второй удар всё-таки пришёлся куда надо.

Каменные тем временем принялись медленно подниматься, и новички переходили от одного к другому, пока те стояли на четвереньках. Последний успел встать на колено, так что добивали его все четверо разом, мешая друг другу и крича под руку.

│ Разрыв закрыт: 100 % │

Над головами у всех четверых первый уровень сменился вторым. Над телами тем временем поднималась зелёная муть и тянулась к тем, кто бил, только старший уже достал из подсумка контейнер и подставил его, так что муть потекла туда.

— Что это? — Сомова с нескрываемым интересом проводила её взглядом прямо до контейнера, но тот резко захлопнулся, из-за чего та вздрогнула.

— Материал для лаборатории, — старший защёлкнул крышку, навесил пломбу и что-то записал в журнал.

Рябов сел прямо на доски и долго не мог разжать пальцы на топорище.

…

Они вышли к пристройке уже в темноте. Мигалки у машин МЧС крутились без звука, и по стене школы ходили синие отсветы. Старший построил группу у минивэна и пошёл по описи принимать инструмент.

Медик задрал Белову куртку вместе с бронежилетом и ощупал синяк во всю ладонь, который расплылся у него на рёбрах.

— Объяснительные до утра по форме, — сказал старший, расписываясь в журнале напротив времени выхода. — Время входа, время выхода, что видели, что делали.

Сомова достала из кармана блокнот и начала писать прямо на колене, пока остальные ещё сдавали инструмент. Гаранин сдал кувалду, расписался и встал обратно в строй, ни о чём не спросив. Про себя Лапин решил вкладываться в него.

Следующая точка ждала его под Калугой, так что, сев в машину, он уже не планировал из нее выходить ровно до точки приезда. Компас в бардачке снова задёргался, как и положено в городе, ведь здесь полным-полно мелких трещин.

Когда он схватил свой телефон, то увидел, что сеть вернулась, правда вместе с десятком сообщений, набравшихся за полтора часа. Первым Лапин открыл отчёт, отправленный в 20:05.

Свою визитку Лапин давал редко, и за каждым, кто её получил, потом присматривали. Присматривали ребята из аналитиков, однако, на что смотрят, они не понимали и писали только то, что видели. Из всех, у кого лежала его визитка, сам по себе вырос лишь один Кондратьев.

«19:34 вышел из подъезда с рюкзаком. Джинсы, ветровка, правая рука в бинте. Ушёл в гаражи, пешком за ним не пошёл, там пусто, заметит. Объехал. 20:02 вижу его у детской площадки возле садика, со стороны дома. Подошёл к горке и пропал. Обошёл площадку, его нигде нет. Жду».

Лапин вчера своими глазами видел пятый уровень над Кондратьевым, вот только ни в одной их базе этого человека не было. Если двадцать первое было у него первым разом, когда он вошел в разрыв, то пятый уровень он взял за двое суток и это без группы, формы и инструмента, а сегодня полез и вовсе с покалеченной рукой.

Этих четверых две недели учили, одели и завели внутрь за руку, а они за всё время не отбили от каменного ни крошки, пока их не уложили на пол.

Предупреждал он Кондратьева по-хорошему, про участкового и про Пахомова, а тот, выходит, услышал из всего разговора одно — что дело надо доводить до конца. Теперь Кондратьев лез туда, где ЦМТР ничего не видит, ведь площадку в сводку никто не внесёт, пока там не начнутся первые признаки выброса, и удержать его было нечем.

Ехать на площадку Лапин не стал. Выйдет Кондратьев на шестидесяти, и через сутки у садика будет то же, что в «Рассвете». Выйдет на ста, тогда и разговор у них пойдёт совершенно по-другому, не так, как в том ТЦ.

«Жди, не подходи. Как выйдет, сообщи», — написал он и убрал телефон.