Просто Игрок I - Павел Шимуро

что произошло почти сразу, так что булава пришлась ей прямо промеж рогов. Рогатого мотнуло назад так, что пальцы у него сами соскочили с перекладины, и он полетел вниз спиной вперёд, прямо на того, кто висел под ним. Второй тоже не удержался, и оба грохнулись к подножию лесенки, да так, что песок брызнул в стороны. Зелёная кровь у первого засветилась на песке, и в её свете было видно, как он один раз дёрнул ногой и затих.

Я посветил вниз, и тусклое пятно налобного фонаря легло на подножие лесенки. Дальше трёх метров батарейки уже не добивали, так что разглядеть удалось только второго, который барахтался под мёртвым и никак не мог из-под него выбраться. Зато остальных выдавали светящиеся кончики рогов, и над каждой парой висела единица. Цифры было видно и без фонаря, только радости от них мало, когда твари подходят со всех сторон.

А вот у качелей огоньков не было вовсе, только над ними ходила вверх-вниз цифра четыре, и в такт ей скрипело железо. Там кто-то качался с той самой минуты, как я вошёл, и слезать, похоже, не собирался. Неужто это ядро там раскачивается, пока остальные прут ко мне?

Задумка у меня, конечно, была совсем другая. Я шел сюда с расчетом, что внутри будет светло, как в гаражах, а попал в такую темень, что без фонаря ни зги не видно. Да и хватило трёх убитых с краю, чтобы «звон» булавы поднял всю площадку, и пошли они на меня всей кучей, а не по одному. Я забрался на горку, думал, хоть тут до меня не достанут, вот только по лесенке они, как назло, лазили, хоть и срывались через раз. Скалолазы, чтоб их.

До того, что барахтался внизу, сверху было не дотянуться. Ноги у меня после подъёма ещё подрагивали, да вот отдышаться твари мне не дали и через минуту снова поползли по лесенке.

Места наверху было немного, перила доходили мне до пояса. С одной стороны поднималась лесенка, с другой спускался скат, и как ни встань, одно из двух всё равно оказывалось за спиной.

Сзади тем временем во всю шуршали ноги рогатых. Лесенку оставлять без присмотра не хотелось, и я повернул голову, отчего пятно фонаря съехало на скат. По нему на брюхе ползла тварь. Она цеплялась ладонями за края, съезжала на полметра и снова лезла. Следом за ней в темноте светилась ещё одна пара рогов.

Тут бы мне нить и пригодилась. Натянул бы её поперёк ската у самого верха, и пусть себе лезут.

Сперва я глянул на лесенку, но там пока было пусто. Булаву я сунул под правую мышку и развёл пальцы, только сияние на них так и не загоралось, как бы не старался. Ману я тянул изо всех сил, и добился лишь того, что погасли витки на рукояти.

Твари не давали мне времени на размышления о том, что теперь делать, и снова принялись ползти вверх, как не в себя. Я выдернул булаву из-под мышки, и рука сразу же просела вслед за ней, ведь без витков ее масса снова увеличилась.

Голова как раз показалась в пятне фонаря, и я ударил сгоряча, не дожидаясь, пока она поднимется повыше. Булава прошла мимо и врезалась в перила, да так, что горка начала вибрировать до самой земли. Рогатый даже не дёрнулся и полез себе дальше, зато к горке потянулись и те, кто до сих пор бродил у песочницы.

Да что ж ты будешь делать то!

Вторым ударом я все-таки попал, и он пришёлся монстру в висок, отчего тот обмяк и на миг повис на перекладинах, зацепившись локтем, потом сорвался и сбил по дороге ещё одного.

Шагнул я было к скату и тут же замер, потому что настил под ботинком скрипнул не хуже качелей. Именно поэтому дальше я переступал у самых перил, чтобы не создавать кучу шума.

Та тварь, что ползла по скату, к тому времени уже добралась до верха. Левую руку с булавой я положил на перила, чтобы перевести дух, и тварь, не дотянувшись до ноги, вцепилась мне в кисть. Руку я дернул с такой силой, что булава чуть не вылетела.

Хват твари оказался настолько сильным, что костяшки ободрало прямо через перчатку. Стащи она меня вниз, к остальным, там бы я и остался. Стиснув зубы, я ткнул ей в лицо концом рукояти. Голова у неё запрокинулась, ладони сорвались с края, и она поехала по скату на спине, ногами вперёд. У подножия она сшибла ту, что ползла следом, и обе свалились в песок.

Дышал я к тому времени уже как придётся, и в груди засвистело на всю площадку. Я попытался задержать дыхание, только надолго меня не хватило. Огоньки внизу бродить перестали и сошлись у лесенки и у ската разом, будто им показали, где я.

…

Я вертелся между двух сторон, как уж на сковородке. Только отобьёшь того, кто лезет по лесенке, как сзади уже кто-то шуршит по скату, а рука с каждым замахом опускалась всё ниже.

Потом над краем показались две головы сразу — одна у лесенки, другая у ската. Я отступил вбок, к перилам, и упёрся в них поясницей, да так, что спину прострелило до самого копчика.

Голова у лесенки поднялась первой, и пятно фонаря легло прямо на неё. Лицо у твари оказалось почти человеческое, только серое и совсем пустое. В глаза она мне не смотрела, взгляд её упёрся мне в грудь, туда, откуда шёл свист.

Внезапно я ощутил, что стало уж слишком спокойно, несмотря на патовую ситуацию.

Точно так же было тогда, в лесополосе, когда нас накрыли. Спину всё так же ломило, и костяшки саднили, только думать про это стало незачем. Сердце, которое до этого колотилось в горле, принялось ровно биться. Я видел только две головы, у лесенки и у ската, да булаву у себя в руке, и больше мне ничего не было нужно.

На пальцах загорелось сияние, а следом и витки на рукояти, так что рука перестала проседать.

Когда рогатый у лесенки высунулся над краем по самые плечи, я сразу же залупил ему промеж глаз, после чего он боком завалился на перекладины. Не стал ждать, пока он долетит до земли, и сразу же развернулся к скату. Вторая тварь уже закинула локоть на настил, и булава опустилась ей точно на макушку. Локоть соскользнул, тело дёрнулось и покатилось вниз, после чего я наблюдал, как по скату за ним протянулась светящаяся зелёная полоса.

У подножия лесенки барахтались теперь сразу трое, и наверх пока не лез никто.

Окно