Рысюхин, ровно в двадцать два - отбой! - Котус

Глава 1

Спокойно дождаться отъезда мне всё же не удалось. Помните про два варианта форменных ботинок? Оказалось, что я «валенок», а также «лапоть» и вообще «кенгуранчик дикий», потому что не вижу принципиальных различий между ботинками и туфлями. По мне так и то, и другое — ботинки, всей разницы только в высоте. Ага, щаз!

Для формы с эполетами — да, нужны ботинки, коричневые для повседневной и чёрные для парадной. А для придворной — туфли, определённой модели. К повседневной форме — матовой чёрной кожи, к парадной и праздничной — лакированные. Причём к «парадке» с носками уставного цвета (для моторизованных частей — синие, на тон темнее брюк), а к празднику — белые. Пришлось экстренно добывать лакированные туфли и три пары белых носков, вот не было большей заботы. Если они ещё и жать будут, как обычно… Хм… Придётся набросить на ноги «стальную кожу» пока не разносятся, и всех проблем. Не забыть только её поддерживать. С другой стороны, если забуду — ноги тут же напомнят. Интересно, а почему мне раньше такая мысль в голову не приходила⁈

Зато дорога прошла спокойно: соседа в двухместном купе у меня не оказалось вообще, так что и поспал, и книжки умные почитал, и в вагон-ресторан прогулялся. Но столица встретила так, что разом обнулила всё удовольствие от поездки. И мороз вроде не слишком высок, даже теплее, чем дома — что-то около минус восьми. Но при этом влажность, кажется, больше ста процентов, хоть это и невозможно, и минимум половину этой влаги несёт по улице, пытаясь срезать всю незащищённую кожу, буйный, порывистый ветер. Бушлат спас тело от холода, перчатки худо-бедно, но защитили руки, пусть пальцы и с трудом разгибались. А вот «морда лица», как её называет дед, превратилась, казалось, в деревянную маску. И папаху трижды чуть не унесло ветром, хоть я после первого раза и придерживал её рукой, сперва стараясь делать это незаметно, а потом уже и в открытую, как прочая публика. Денщик вообще опустил уши шапки вниз и завязал их, наплевав на «гвардейский шик», который предписывает носить их исключительно только связанными сверху. Ужас! Дома, как мне кажется, даже минус двадцать переносится проще, чем здесь минус восемь.

Во дворце мой приезд не вызвал вообще никаких вопросов, и дело даже не в том, что я заранее позвонил и сообщил о приезде. Даже свались я без предупреждения, никаких сложностей не возникло бы, разве что чехлы с мебели снимать и постельное бельё застилать горничным пришлось бы сейчас, буквально на ходу, пока я добираюсь до своих комнат. Просто размещением и обслуживанием жильцов занимается хозяйственное управление, руководство и персонал которого не знает и в чём-то даже демонстративно не хотят знать, чем занимаются приезжающие в столицу офицеры и чиновники, главное, чтобы они были в списке. Право находиться здесь у меня имеется, квартира во «флигеле» за мной закреплена, я по должности просто обязан время от времени приезжать. Более того, в марте моя очередь отрабатывать дежурным офицером Свиты, буду жить и работать здесь три недели кряду — и неделю до того, проходя обучение. Раз в год обязан, это мне ещё дали пару лет освобождения от такой службы, засчитав за неё участие в учениях, манёврах и выезд на Карпаты.

Дежурный флигель-адъютант вообще фигура интересная и важная, решает ту проблему, что каждый из нас по определению подчиняется напрямую Государю, то есть, никаких промежуточных звеньев быть не должно, но при этом действия всех офицеров Свиты надо как-то координировать, не отвлекая Императора на решение рутинных вопросов. И ведёт приём некоторых подданных, желающих получить аудиенцию у Его Императорского Величества. Собственная, Его Императорского Величества канцелярия по каким-то своим критериям, которые я в принципе знать не хочу, сортирует эти просьбы, кого-то отсылая на более низкие уровни власти, кого-то направляя к нам, а кое-кого и ставя в очередь на приём к Государю. В общем, должность важная, хлопотная и далеко не синекура.

Ладно, март будет в марте, а сейчас надо идти в канцелярию Свиты, отправлять официальное письмо с просьбой о приёме у начальника Главного артиллерийского управления «по вопросам определения номенклатуры боеприпасов миномётно-артиллерийских подразделений». Сходил, оформил, отправил, управившись до обеда, теперь остаётся только ждать ответа.

Просто так ждать конечно, скучно, но от одной мысли пойти погулять по городу уже делается плохо — может быть, завтра, если погода улучшится. Связываться со знакомыми из числа придворной молодёжи тоже не хочется: и осадочек от прояснения в голове насчёт графа Сосновича остался, и соображение, что придётся куда-то ехать просто пугает. Остаётся три варианта: прикинуться сурком и впасть в зимнюю спячку, посидеть в библиотеке или поискать кого-то из немногочисленных знакомых среди флигель-адъютантов. С одним из них, помнится, здорово посидели, душевно. Но их слишком мало таких, и шанс, что кто-то сейчас в столице — мизерный. Так что остаётся только библиотека — попытка найти, что почитать по неписаным правилам и традициям выглядит анекдотом, но кто-то же мог и записать, а проверить всё рассказанное соседом очень хочется, хоть дед и уверяет, что «вкусняшка для прикормки» должна была быть настоящей.

Или просто журнал «Вокруг света» полистать — надо иногда и развлечься чем-то, помимо смены занятий или офицерской пьянки, по которым у нас дед специализируется — я потом последствия разгребаю.

«Я же извинился! Да и нет никаких особых последствий!»

«Потому что собутыльники твои, к счастью, тоже имеют смутные воспоминания о вечере: помнят, что ты — то есть, с их точки зрения я — что-то пел, а что именно — не помнят, но признаваться первым никто не хочет».

«Почему это? Ах, да — тогда получится, что признавшегося остальные перепили».

Ждать долго не пришлось: уже через сутки пришло ответное письмо, в котором говорилось, что его высокопревосходительство примет меня завтра в половине третьего после полудня. Всего двое суток ожидания от момента отправки письма — это для столичных чиновников просто ураганная скорость реакции! Или я удачно попал на внезапно освободившееся «окно» в расписании — или господин генерал от артиллерии что-то от меня хочет. Во втором случае возникает подозрение, которое вряд ли удастся хоть когда-то проверить, что настолько пустопорожний и хамоватый ответ на письмо — не случайность, а способ вызвать меня на разговор, но так, чтобы встреча выглядела моей инициативой.

Эх, совсем уже начал в аристократа превращаться — в каждом событии начинаю искать какой-то подвох и второе-третье дно. И, что пугает больше всего — находить! Главное, крышей не поехать и не стать параноиком.

«Если начнёшь