Дикарка для Альфы - Рая Вельс

Аркадий почувствовал, как пальцы сами собой сжались на подлокотнике кресла.

— Что именно?

Корнеев посмотрел ему прямо в глаза.

— Сказал: «Он забрал у меня Марину. Всё, что должно было быть моим, досталось ему».

Аркадий не шевельнулся.

— А потом?

— Я ответил, что Марина сама сделала выбор. Что Андрей ничего у него не крал. Виктор усмехнулся и сказал... — Корнеев замолчал, словно даже спустя столько лет ему было неприятно повторять услышанное. — «Зато теперь у него нет ни женщины, ни ребёнка».

В кухне стало тихо.

Аркадий слышал только мерное тиканье старых часов на стене.

— Это было после их смерти? — спросил он.

— Да.

— Вы спросили, что он имеет в виду?

— Конечно. Он сказал, что жизнь сама всё расставила по местам. А потом начал говорить какую-то бессвязную ерунду и вскоре уснул прямо за столом. Наутро ничего не помнил. Или сделал вид, что не помнит.

— Почему вы никому не рассказали? — спросил Аркадий.

Корнеев тяжело вздохнул.

— А кому я должен был рассказывать? Следователи ко мне не приходили, Виктор был другом, а я сам ничего не знал — только слышал пьяный разговор.

Для Аркадия этого оказалось достаточно, чтобы пока не задавать больше вопросов. Коротко поблагодарив Корнеева, он поднялся и направился к выходу, а следом за ним из дома вышел Вадим. Морозный воздух сразу ударил в лицо, но Аркадий почти не почувствовал холода и, остановившись возле машины, несколько секунд молча смотрел на пустую заснеженную дорогу.

— Подними всё по Корнееву, — произнёс он. — Все контакты с Самойловым за тот период, какие только сумеете подтвердить. Телефонные соединения, письма, поездки. И ещё раз проверь день убийства. Мне нужен каждый час Самойлова от момента, когда они с Андреевским разошлись в лесу, до того, как он появился снова.

— Думаете, это он?

Аркадий посмотрел на Вадима.

— Я думаю, что человек, который семнадцать лет утверждал, будто ничего не знает, слишком часто оказывается рядом с каждым новым фактом. Теперь я хочу понять почему.

Он уже собирался сесть в автомобиль, когда зазвонил телефон. Увидев на экране имя Юрия, Аркадий ответил сразу.

— Да.

— Аркадий Вольфович, я узнал имя девушки, которую искали люди Дамира. Её зовут Нея.

Аркадий замер возле открытой дверцы автомобиля. На несколько мгновений перестал замечать и морозный ветер, гулявший по дороге, и громкий шум двигателя, потому что из всего сказанного Юрием в сознании осталось только одно слово.

Нея.

— Откуда информация?

— Один из моих старых знакомых разговорился с человеком из охраны Дамира. Имя прозвучало случайно, но я перепроверил через другой источник — совпало. Удалось выяснить и ещё кое-что: сейчас девушка находится где-то в лесной части владений, у старика по имени Матвей. Он бывший лесник, живёт отдельно в старом доме. Точного места я пока не знаю и напрямую выяснять не стал, как вы и приказали.

— Продолжай.

— Я нашёл человека, который видел её до того, как она появилась рядом с Альфой, — в облике волчицы. Белой, практически снежной, с синими глазами. А вскоре после этого по клану и пошли разговоры, что Дамир нашёл истинную.

Аркадий медленно отвернулся от машины.

Перед глазами всплыли страницы дневника Андреевского: полнолуния, приступы, растущие дозировки препаратов и годы наблюдений за ребёнком, чью природу тот пытался подавить. Все эти годы Аркадий не знал, что осталось от волчьей сущности дочери и сможет ли она когда-нибудь обратиться после того, чем её пичкали с самого детства.

Теперь ответ у него был.

Юрий, словно угадав направление его мыслей, заговорил снова:

— Вы понимаете, что это означает, Аркадий Вольфович? Андреевский не смог убить её волчицу. Что бы он ни давал Нее все эти годы, зверь выжил.

Аркадий медленно поднял взгляд на серое зимнее небо.

Его дочь не просто была жива.

Она обратилась.

Не вся правда

Нея ещё долго стояла на крыльце, глядя на тропу, по которой ушла Лилия, хотя та уже давно скрылась между деревьями. Холод постепенно пробирался под одежду, пальцы начали мёрзнуть, но возвращаться внутрь всё равно не хотелось. Перед глазами снова и снова возникала та самая фотография: Дамир в своей спальне и женщина рядом с ним под одной простынёй.

Нея зажмурилась, словно могла таким образом прогнать увиденное, и заставила себя отвернуться. Делать выводы только потому, что Лилия пришла сюда и рассказала ей свою версию происходящего, было бы глупо. Она могла лгать, могла намеренно показать фотографию так, чтобы Нея увидела именно то, что должна была увидеть, ведь один снимок сам по себе ещё ничего не доказывал, каким бы убедительным ни казался.

Гораздо сильнее её тревожило другое: существование самой Лилии уже нельзя было объяснить ни удачным ракурсом, ни чужой ложью. Эта женщина утверждала, что живёт в доме Дамира, и говорила об этом слишком уверенно, чтобы Нея могла просто выбросить её слова из головы.

В конце концов она всё же заставила себя вернуться в дом.

Дед Матвей ничего не спросил, только посмотрел на неё из-за стола, задержав взгляд чуть дольше обычного, а затем молча подвинул ближе кружку с горячим чаем. Нея благодарно обхватила её ладонями и просидела так довольно долго, почти не притронувшись к напитку, потому что мысли упорно возвращались к недавнему разговору.

Она ждала Дамира, хотя впервые за последние дни это ожидание не приносило ей радости. Порой Нея ловила себя на желании, чтобы он вообще сегодня не приезжал и разговор можно было отложить ещё хотя бы на несколько часов, но уже спустя минуту прислушивалась к каждому звуку за окном. Как бы ни хотелось избежать предстоящего объяснения, она понимала, что должна сначала выслушать его и только потом решить, чему из услышанного стоит верить.

К вечеру за окнами начало темнеть, и Нея в очередной раз прислушалась, но на этот раз причиной стало не собственное нетерпение. Где-то вдалеке появилось знакомое присутствие, которое она теперь безошибочно узнавала, и с каждой минутой оно становилось всё отчётливее. Дамир приближался быстро, настолько, что Нея почти сразу поняла: через лес он добирается в облике зверя и явно торопится. Сердце болезненно ударилось о рёбра, а всё, что она собиралась сказать ему при встрече, вдруг перестало казаться таким простым.

Нея чувствовала, как расстояние между ними стремительно сокращается, а знакомое присутствие становится всё сильнее и отчётливее. Наконец снаружи