Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Угловые покои, которые выделила ему Бахель, в Урубаене сочли бы весьма скромными. Но по меркам деревенской глуши они были просто роскошными. Изнутри храм сохранился лучше, чем снаружи: каменные стены были очищены от мха и лишайника, пол тщательно подметен, а по углам не свисала паутина, грозившая запутаться в волосах.

У одной из стен располагался каменный камин. Напротив него стояла кровать из черного ореха с четырьмя столбиками для балдахина, застеленная чистыми одеялами и накрытая овечьей шкурой, которая лишь слегка пахла животным, с которого была снята. У кровати стоял железный подсвечник с незажженной свечой, рядом притулился пустой столик, а в нескольких футах дальше — простой платяной шкаф. Центр комнаты украшала медвежья шкура с оставленной на ней головой.

К спальне примыкала небольшая умывальня с каменной раковиной, фарфоровым ночным горшком и ведром чистой воды для омовений. На стенах обеих комнат не было ни резьбы, ни знамен, но пол умывальни был выложен мозаикой из кусочков цветного стекла, образующих те же ветвящиеся узоры, что украшали и всю остальную деревню.

Несколько окон со ставнями прорезали стены по обе стороны внешнего угла спальни. Муртаг проверил, не прячется ли кто в комнатах, а затем подошел к окнам и отворил ставни.

Скульптуры драконов, тянущиеся вдоль верхней части здания, выступали за края каждого окна; гипертрофированные формы их морд загибались вниз, напоминая разросшиеся консоли.

Окна, выходящие на восток, смотрели во внутренний двор храма. Жители деревни уже успели — с неожиданной скоростью и сноровкой — убрать столы, жаровни, остатки еды и шкуры от разрушенного фонтана.

Торн сидел, припав к брусчатке, его глаза были открыты и настороженно осматривали всё вокруг. Увидев Муртага, дракон высунул язык, пробуя воздух на вкус. Вот ты где.

Я здесь. У входа во двор Муртаг заметил пару скучающих деревенских жителей, сидевших у тлеющей жаровни. Мужчины были вооружены копьями, а на поясах у них висели мечи, но Муртаг сильно сомневался, что Бахель рассчитывала, будто эти стражники смогут остановить его или Торна, если они решат уйти. По его мнению, их единственной задачей было вести наблюдение и докладывать ведьме о действиях ее гостей.

Гостей. Его губа насмешливо искривилась.

Стражники мельком взглянули на него и вернулись к прерванной беседе.

Один момент, — передал Муртаг Торну и перешел к окнам, выходящим на север. Неподалеку от храма он увидел то самое узкое строение, которое Бахель назвала Башней Кремня. Она высилась мрачным, угрюмым силуэтом в лунном свете: копье из грубо отесанного бархатно-серого камня, с проемами, похожими на колокольню, под куполообразной крышей. Муртагу показалось, что со стороны башни доносится слабое воркование спящих птиц, но звук вполне мог оказаться игрой воображения.

За башней стояло несколько домов, а еще дальше — едва различимый в лунном свете — он смог разглядеть край ухоженного сада, раскинувшегося позади башни и храма. Его наличие заинтриговало Муртага. Через аккуратно подстриженный газон, между двумя рядами низкого кустарника, тянулась тропинка, ведущая к деревьям у подножия холмов…

Муртаг снова посмотрел на стражников внизу. Опыт научил его осторожности, но в то же время он усвоил важность решительных действий. Какова бы ни была правда о возможностях и мотивах Бахель, ему было не по себе от одной мысли сидеть и ждать, пока она соизволит ее открыть. Он хотел сам выяснить, какие тайны скрываются в сердце Нал Горгота. Так он, по крайней мере, сможет понять, лжет ли им Бахель.

Всё это вполне оправдывало более смелый подход, чем обычно.

Но действовать нужно было аккуратно.

Муртаг почесал подбородок. На стражниках не было видно амулетов, подобных тем, что он встречал в Кевноне и Гилиде. Однако Бахель могла одарить их какими-то оберегами. Заранее этого было не узнать, а природа ее магии без слов означала, что Имя Имен ничем не поможет. И хотя не исключено, что Бахель была несведуща в более формальной магии, он не видел способа обернуть это себе на пользу. И всё же… Какие бы обереги ни защищали стражников, они могли и не блокировать заклинания, направленные на то, чтобы помочь, а не навредить — как это сработало с Гальбаториксом.

Он решил рискнуть. Как и в любой магии, намерение играло решающую роль, поэтому он сосредоточился на том факте, что оба мужчины казались уставшими. Было поздно, и им давно следовало быть в постели. Для их же блага было бы лучше, если бы они уснули.

Твердо удерживая эту мысль в сознании, Муртаг произнес то же заклинание, которое применил к стражнику в катакомбах Гилида: — Слитха. Спи.

Он высвобождал энергию заклинания тщательно контролируемой струйкой на протяжении полуминуты или даже дольше. Это была мягкая магия, настолько тонкая, что если бы оберег и остановил ее, воины могли бы ничего не заметить.

Стражники обмякли, и один из них выронил копье. Оно с пугающим лязгом ударилось о камни двора, а затем в деревне снова воцарилась тишина.

Когда никто не вышел проверить, в чем дело, Муртаг позволил себе довольный смешок. Как бы ему ни было тяжело это признавать, но то, как Эрагон использовал магию против Гальбаторикса, было гениальной находкой. Никому и в голову не приходило защищаться от хорошего, только от плохого.

Долго это, конечно, не продлится. С годами слух разойдется от мага к магу, и в конце концов ни один мало-мальски толковый заклинатель не оставит себя уязвимым для благих намерений. Какое противоречие! Но, тем не менее, такова реальность. Впрочем, Муртаг не собирался сокрушаться по поводу невежества Бахель. Пока этот прием работал, он будет им пользоваться и быть за него благодарным.

Конечно, он до сих пор не знал наверняка, были ли на стражниках обереги, но он сильно бы удивился, если бы их не оказалось.

Как долго они проспят? — спросил Торн.

Столько, сколько нужно. Помоги мне спуститься, — мысленно отозвался Муртаг, перелезая через подоконник на навес крыши внизу.

Торн фыркнул и поднял голову. Муртаг ступил на нее, стараясь не угодить каблуком дракону в глаз. Затем Торн опустил его на каменные плиты, и Муртаг поправил перевязь меча, озираясь по сторонам.

— Спасибо, — пробормотал он, внезапно почувствовав мстительную радость, словно лис, забравшийся в курятник, пока гончие в отлучке.

Мне кажется, Бахель очень опасна, — заметил Торн.

— Согласен.

Может, нам стоит уйти. Мы теперь знаем, где находится это место. Пусть Насуада, Арья или даже Эрагон разбираются с этим. Это не наша забота.