Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

А еще ты хочешь выведать, сколько их в королевстве Насуады.

— И это тоже, хотя я сомневаюсь, что Бахель нам расскажет. По крайней мере, не по доброй воле. — Он почесал Торна по носу. — Так или иначе, нам нужно быть осторожными.

Наши обереги должны защитить нас от ее магии без слов так же, как и от любой другой.

Он бросил на дракона мрачный взгляд. — Возможно. Трудно сказать. Если всё пойдет наперекосяк, возможно, лучше будет отступить.

Бежать или сражаться — я буду готов.

— Тогда приступим.

Муртаг прошел вдоль сверкающего тела Торна туда, где висели седельные сумки. Он открыл их и поочередно достал: Заррок, подшлемник и шлем, поножи и наручи, свой каплевидный щит с железной окантовкой — с которого он соскоблил герб Империи, — стеганую рубаху и кирасу. Когда не было нужды вступать в открытый бой, он предпочитал носить кольчугу ради свободы движений, но сейчас ему нужна была не мобильность и даже не защита. Ему нужно было устрашение.

Поэтому впервые с тех пор, как погиб Гальбаторикс и пала Империя, Муртаг решил заменить скрытность зрелищностью.

Когда он облачался в доспехи, их знакомая тяжесть опустилась на плечи холодным, зловещим ограничением. Деталь за деталью он собирал себя — вернее, ту версию себя, которую надеялся оставить в прошлом: Муртага, сына Морзана. Муртага, устрашающего слугу Гальбаторикса.

Муртага-предателя.

Вокруг шлема ободком шел золотой венец, напоминавший малую корону. Своеобразное чувство юмора Гальбаторикса. Он представлял Муртага как свою правую руку в Империи. Новый Всадник, потомок Проклятых, присягнувший королю и преданный его делу. Перед толпой Гальбаторикс относился к Муртагу чуть ли не как к сыну, но в личных покоях, где правду было не скрыть, Муртаг оставался не более чем рабом.

Он водрузил шлем на голову, а затем подошел к болотистому озерцу, заросшему рогозом, и вгляделся в свое отражение. Он был похож на юного принца, отправляющегося на войну. Учитывая ту суровость, что приобрело его лицо за последний год, он поймал себя на мысли, что сам не хотел бы встретиться с собой в бою.

Он кивнул. — Сойдет. — Затем он окинул взглядом Торна. — Жаль, у нас нет доспехов для тебя.

Торн фыркнул. Они мне ни к чему. К тому же их пришлось бы перековывать каждые полгода.

И то была правда. Как и все драконы, Торн будет продолжать расти всю свою жизнь. Скорость роста замедлялась пропорционально общей массе, но никогда не останавливалась полностью. Некоторые из древних драконов, такие как дикий дракон Белгабад, были поистине гигантскими.

Муртаг прицепил Заррок на пояс, затем закрыл сумки и забрался обратно на Торна. — Летта, — произнес он и завершил заклинание, скрывавшее Торна в воздухе. — Ну всё. Полетели знакомиться с этой ведьмой Бахель.

Раскатистое урчание согласия донеслось от Торна. Затем дракон высоко вскинул крылья, похожие на подставленные ветру багровые паруса, и с силой опустил их. Муртаг вцепился в шип перед собой, когда Торн взмыл в небо, и холодный воздух обдал их запахом серы, таящим в себе недоброе предзнаменование.

***

Приземляйся перед ними, — сказал Муртаг Торну, когда они влетели в расщелину. Убедись, что у тебя достаточно места. Если дело дойдет до драки, я не хочу, чтобы тебя зажали в угол или прижали к стене.

На мгновение свирепый энтузиазм Торна померк. Можешь не волноваться. Я не допущу повторения Гилида.

Я знаю. Муртаг похлопал дракона по шее. Но давай всё равно не будем рисковать.

Торн камнем рухнул вниз с облачной крыши, завихрения тумана срывались с кончиков его крыльев, похожих на крылья летучей мыши. Он сделал круг над деревней — теперь его фигура была отлично видна всем внизу, среди домов эхом разнеслись крики и вопли, и тревожно забили колокола, — а затем снова ринулся вниз и прорвал завесу дыма.

У Муртага защипало глаза, а в глубине рта появился едкий привкус.

С угрожающим ревом Торн опустился на выжженную землю перед деревней. Покрытая коркой грязь хрустнула под его лапами, и он на несколько дюймов провалился в пепельную почву. Это зрелище напомнило Муртагу Пылающие Равнины, хотя при беглом осмотре на дне долины, казалось, не было ни торфа, ни угля, которые могли бы поддерживать непрерывное горение.

Колокола продолжали звонить, и Муртаг увидел одетых в серые мантии мужчин и женщин, бегущих по улицам в поисках укрытия в ближайших домах. Не то чтобы это сильно помогло бы против дракона.

Тогда Муртаг выхватил Заррок и поднял его над головой. Кровавый клинок блеснул в тусклом зимнем свете — идеальная пара чешуе Торна.

Возвысив голос так, словно обращался к целому войску, он крикнул: — Слушайте меня! Меня зовут Муртаг, и я прибыл поговорить с ведьмой Бахель! Выходи, Бахель, нам есть что обсудить!

Звон колоколов прекратился, и над долиной и деревней повисла жуткая тишина. В этой тишине Муртаг услышал слабое шипение пара, вырывающегося из расщелин у самых лап Торна.

Один за другим несколько человек в мантиях — как мужчины, так и женщины — начали выходить из домов и собираться вдоль главной дороги. Это была весьма разношерстная компания: некоторые были светлокожими северянами, другие — смуглыми, как жители Сурды, а у нескольких кожа была такой же глубокой черноты, как у Насуады. Они смотрели на Муртага из-под своих капюшонов; выражения их лиц были гневными и встревоженными, но не такими испуганными, как он ожидал.

Можно подумать, они чаще видят дракона и Всадника, чтобы так мало бояться, — мысленно обратился он к Торну.

Дракон облизнулся. Я могу исправить эту оплошность.

Муртаг скрыл улыбку. Позже, возможно.

— Бахель! — снова крикнул он. — Выходи, Бахель!

Толпа людей расступилась, пропуская вперед высокого мужчину с эспаньолкой, который холодным взглядом окинул Муртага и Торна. Его бороду пересекали две белые пряди, на лбу был ярко выраженный мысок, а выбритые щеки казались впалыми и изрытыми оспой. Муртаг счел невозможным определить происхождение этого человека. У него были тяжелые надбровные дуги, выступающие скулы и какой-то свирепый, незавершенный облик, словно он был представителем более ранней ступени развития человечества. В отличие от остальных, мантия мужчины была оторочена фиолетовыми полосами по краям рукавов.

К удивлению Муртага, мужчина отвесил церемонный поклон и произнес: — Добро пожаловать, Дракон. Добро пожаловать, Всадник. — Его акцент больше напоминал Муртагу речь ургала, чем любой из человеческих языков. — Пойдемте. Сюда. Бахель ждет. — С этими словами костлявый мужчина развернулся и зашагал обратно в деревню, направляясь вверх по главной дороге. Словно по невидимому сигналу, остальная часть группы разошлась по домам.

— Проклятье, —