Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Муртаг надеялся, что их странствия помогут, что, избегая городов и деревень и держась открытых пространств, страх Торна поутихнет. И, возможно, так оно и будет, но это будет долгий процесс. Если это вообще возможно.

Он содрогнулся и посмотрел на небо, ища сил. Как бы он хотел, чтобы всё сложилось иначе. Но прошлое не изменить, и те раны, что они перенесли, останутся с ними навсегда.

***

Торн поднял голову, когда Муртаг тяжело взобрался на холм и бросил оленя на землю перед ним.

Торн обнюхал тушу. Спасибо.

— Ешь на здоровье.

Муртаг подошел к седельным сумкам и достал бурдюк. Он пил и смотрел, как Торн хватает ланку, разрывает ее на куски и проглатывает каждый кусок, почти не жуя.

Об отправке в Илирию к Насуаде теперь не могло быть и речи. Признавать это было больно, но после того, как Торн устроил пожар в Гилиде, Муртаг не представлял, как Насуада могла бы принять их при своем дворе. Общественное мнение вынудило бы ее обойтись с ними сурово, и хотя Муртаг покорно принял бы любое наказание, которое она сочла бы справедливым, он не был готов подвергать Торна риску заточения. Или чего похуже.

Нет. Придется обойтись его письмом Насуаде, и ему оставалось лишь верить, что ей хватит сил и мудрости, чтобы справиться с нависшими над ней угрозами. Он утешал себя тем, что она куда хитрее и способнее многих.

И всё же было тяжело смириться с переменой в их с Торном положении. На одно короткое, светлое мгновение ему показалось, что перед ними открыт иной путь. Но теперь Муртаг понимал, что это была несбыточная мечта. Им никогда не удастся очистить свое имя и занять достойное место среди народов этих земель. Этот путь закрыт для них навсегда.

Неужели Насуада решит, что они обернулись против нее? Ему было невыносимо думать, что она почувствует себя преданной. Общественные толки об их бегстве из Гилида лишь подтвердят самые скверные стороны их с Торном репутации. Ему оставалось лишь надеяться, что его письмо поможет Насуаде понять: в этой игре скрыто больше, чем кажется на первый взгляд.

Муртаг сделал еще один глоток.

Он задумался, не лучше ли увести Торна дальше на восток, к горе Арнгор, где Эрагон и Сапфира основали новый дом Всадников Драконов. Там Торн смог бы жить среди себе подобных, вдали от мест, где он мог бы причинить вред. И там он мог бы получить те наставления от эльфов и Элдунари, которые традиционно полагались драконам их ордена и которых Гальбаторикс Торна лишил.

Но Муртагу не хотелось сдаваться. С Бахель нужно было разобраться. И он не хотел доставлять Эрагону удовольствие, признавая его авторитет. Но больше всего Муртагу не хотелось признаваться миру в том, что он или Торн нуждаются в чьей-либо помощи. Это была чистейшая упрямая гордость, но он не мог заставить себя показать миру их слабость. Слабость была опасна; слабость позволяла другим причинять тебе боль и использовать тебя. Слабость была первым шагом на пути к смерти.

Торн уловил что-то из его мыслей, ибо произнес: Я отправлюсь туда, куда скажешь ты. Пока мы вместе, я спокоен.

Муртаг кивнул и заткнул бурдюк пробкой. — Вот и славно, потому что здесь мы оставаться не можем, как и в любом другом месте в королевстве Насуады.

Мне очень жаль.

Муртаг избегал взгляда Торна и делал всё возможное, чтобы скрыть свою боль. — Что случилось, то случилось. — Он убрал бурдюк обратно в сумку. — Тем не менее, мы теперь изгои, даже в большей степени, чем прежде. Изгнанники. Нам придется держаться глухих мест, подальше от поселений.

С этого момента мы сможем летать только вместе? Только ты и я? И больше никаких городов-муравейников?

— Да, мы можем летать вместе. И больше никаких городов.

Торн проглотил оленью голову и облизал окровавленную пасть. Поев, он казался более спокойным и бдительным. А что насчет тебя? Расскажи о Гилиде. Как всё прошло с Силной и Карабель? И как ты умудрился угодить в шкатулку-ловушку?

— Потерял бдительность, — ответил Муртаг. Он начал доставать из сумок то, что было необходимо для его собственного ужина. Ему придется немного поохотиться для себя, если он хочет что-нибудь поесть завтра.

Пока он занимался делами, он делился своими воспоминаниями с Торном, начиная с того, как он добился зачисления в роту капитана Рена. Когда он дошел до магического сада и рассказал Торну о яйце раззаков, дракон фыркнул с такой силой, что опалил землю язычками пламени из обеих ноздрей.

Мерзость! Я надеялся, что мы покончили с ними раз и навсегда.

— Я тоже, — ответил Муртаг. Он раздувал только что занявшееся пламя костра, который разводил. — Эрагон оказал этой земле великую услугу, когда избавил нас от них.

Жрецы Хелгринда наверняка попытаются вернуть раззакам их былую славу.

На это Муртаг коротко рассмеялся. — Не представляю, как им это удастся. Скоро по всей Алагейзии будут летать драконы. Ни одна летхрблака не сможет здесь выжить. — Летхрблаки были взрослой формой раззаков: отвратительные летающие монстры, больше похожие на летучих мышей, чем на драконов.

Раззак может натворить немало бед, прежде чем достигнет зрелости. Особенно если маг заставит его служить своей воле.

На мгновение Муртаг задумался о том, чтобы вернуться в Гилид с единственной целью — уничтожить яйцо раззаков, но тут же отругал себя за глупость этой затеи. Помимо очевидной опасности, капитан Рен или Арвен наверняка уже вынесли всё ценное из комнат под казармами.

Он похлопал по кошелю на поясе. Компендиум был всё еще там, как и — когда он пошарил поглубже — желтый бриллиант, запрятанный в подгиб плаща.

Костер разгорался всё ярче, и он продолжил делиться воспоминаниями. Вскоре он дошел до своей стычки с Арвеном, Эсваром и остальными стражниками, и Торн ощутил его сожаление об исходе этой схватки.

Сухая трава и стебли увядшего чертополоха хрустнули под лапами Торна, когда он подошел и ткнулся носом в его плечо. Ты сделал то, что должен был. Никто не умер. Не стоит терзать себя понапрасну.

Ничто в этой жизни не дается легко, — мысленно произнес Муртаг, ибо звучание его собственного голоса показалось ему невыносимо резким.

С чего бы? Жизнь — это борьба от начала и до самого конца.

Мрачная улыбка тронула губы Муртага, и он похлопал Торна. И лучше побеждать, чем проигрывать. Багровое пламя в глазах Торна полыхнуло ярче. Они поняли друг друга.

Муртаг продолжил свой рассказ, а в самом