Грань безумия - Анастасия Пименова

Позже я сменила папу за рулем, радуясь тому, что умею ездить на механике.

— Топливо скоро закончится, — сообщаю ему.

— Да, знаю. В этом нам не повезло. Ближайшая заправка будет в миле от города.

— Думаешь, там безопасно?

— У нас нет выбора. Если не найдем топливо, то останемся без транспорта. Машину будет найти всё сложнее. Поэтому проверим заправку.

Ночью я успела обыскать наше новое средство передвижения в поисках чего-то полезного, но либо это уже сделал кто-то до меня, либо этого здесь просто и не было. Единственная полезная находка — литровая бутылка с маслом для двигателя.

Чем ближе мы продвигаемся к следующему городу, тем сильнее в груди разрастается беспокойство.

Сердце колотится все сильнее, предчувствуя неладное. Или это просто внушение, так как прошлый город оставил осадок. Не знаю.

Заправка замаячила впереди, словно мираж в пустыне, но я не смогла отделаться от ощущения, что это ловушка.

Правда, мы там кроме безумных никого так и не встретили.

Папе пришлось убить каждого из них, чтобы мы смогли проверить наличие топлива.

Заглушаю двигатель, и тишина оглушает нас на короткие мгновения. Выйдя из машины, папа настороженно оглядывается, а когда уже почти подходит к колонке, то из небольшого здания появляется безумный.

Отец выстреливает, но ничего не происходит.

Закончились пули, поэтому выстреливаю уже из пистолета я.

Более никто не появляется.

Я переглядываюсь с родителем, понимая, что у нас также заканчиваются пули. Он не выкидывает или оставляет свою старую винтовку, просто кладет на заднее сиденье, когда произносит:

— Сколько у тебя осталось пуль?

Я снимаю магазин и проверяю наличие.

— Две.

Отец кивает и делает то же самое с винтовкой, которую забрал у военного.

— И здесь четыре. Всего шесть.

Это очень мало. Всего лишь шесть пуль!

Далее нам не везет во второй раз. Топлива на этой заправки совсем не оказывается. Ни капли.

— Поменяем в городе машину?

— По возможности. Если не выйдет, то попробуем перелить топливо. В них оно точно должно быть. Если и с этим не выйдет, то доедем до куда сможем, а дальше пешком.

Я отчетливо ощущаю, как страх сковывает меня, словно ледяная хватка, правда всё же мысленно соглашаюсь с родителем. У нас нет иного выхода.

Задерживаемся здесь ещё ненадолго, чтобы перекусить и тратя очередные запасы еды и воды. Последнее, к слову, почти закончилось, но воду сейчас раздобыть будет легче всего. Благодаря уборным и другим местам, где есть раковина с краном.

Меняемся местами, и я вновь оказываюсь на пассажирском сиденье, а после автомобиль трогается, набирая скорость.

— Пока не найдем новое оружие или пули, которые подойдут, то стараемся не стрелять, Шоу. Будем делать это отныне лишь в крайней необходимости.

— То есть безумных стараемся избегать?

— Именно. На машине они нас не догонят. Если вдруг окажемся без неё, то будем действовать по ситуации.

Один укус или царапина, и мы покойники. Живые, но безумные покойники.

Думая об этом, задаю очередной вопрос:

— У того военного было множество укусов. Так почему же он не обратился сразу? Женщина накануне обратилась практически в мгновение.

— Значит, у каждого это происходит по-разному.

— Но исход один. Обращение в безумного.

— Я не уверен, насчет этого. Может быть, некоторые всё же просто умирают, — он пожимает плечами, когда я задумываюсь над этой версией. — Мы ещё слишком мало знаем о этих тварях.

— Однако это уже что-то, пап.

И это помогает нам выжить.

— В любом случае, теперь будем стараться держаться подальше. Договорились?

— Да.

Как будто я хочу поближе познакомиться с этими тварями.

Пока едем, то продолжаю думать только об этом.

Их можно убить только выстрелом? А если просто отрубить голову? Наверное, тоже должно помочь, ведь повредится мозг, тем более, у меня же осколком получилось. Нет, я не собираюсь это проверять, боюсь, в таком случае упаду в обморок от шока. Просто предполагаю. А что насчет ранения? Они совсем не ощущают боли? И самое главное. Что заставляет их нападать на нас? Обычных людей? Ещё в первые часы я заметила, что они не трогают друг друга, то есть они как-то отличают себе подобных от… нас, простых людей.

Вопросов становится только больше.

Также мы не в курсе всех остальных новостей. Например, что происходит с остальным миром? Как далеко распространился этот вирус? Сколько людей погибло? Сколько превратилось в безумных? Может быть, лекарство уже найдено и вскоре всё нормализуется? Конечно, надеюсь на это. Но я же понимаю, что это всего лишь надежда. Пустые мечты, за которые цепляется разум, чтобы не сойти с ума от ужаса происходящего.

Впереди ничего нового. Всё та же картина, как и в других городах: разрушенные здания, брошенный транспорт и множество трупов людей, мимо которых мы проносимся на большой скорости.

Карты этого города у нас нет, но если будем ехать постоянно прямо, то должны проехать насквозь и выехать. Именно такого плана и придерживается мой отец.

Ни одна заправка не попадается на нашем пути, и когда топливо почти не остается, то мы выбираем относительно безопасную улицу, где никого не замечаем, там и останавливаемся.

— Две машины. В них точно должно быть топливо, — говорит папа, — попробуем слить оттуда бензин и добавить нам.

Да, хорошая идея, правда для неё нам потребуется что-то, чем получится перелить топливо.

— Если не выйдет, то попробую завести какую-нибудь из них.

— Хорошо, — мы паркуемся рядом с седаном, на сиденье которого я замечаю слишком много крови, словно там зарезали кого-то и оставили истекать.

Вылезаю из машины вслед за отцом, смотря по сторонам улицы.

В багажнике другой машины папа находит шланг, который идеально подойдет для того, что мы задумали.

Бензин льется, но слишком медленно, поэтому мы стали ждать.

Поднимаю голову, обхватывая себя руками, и смотрю вверх, на высотки зданий. Вижу, что стекла в