Грань безумия - Анастасия Пименова

Бежим прямо, надеясь вскоре наткнуться на запасной выход.

Выстрелы не прекращаются, но звучат уже более отдаленно.

Оглядываясь, понимаю, что тот военный либо отстал, либо просто перестал нас преследовать.

Дыхание то и дело обрывается.

Отец выстреливает в безумного, который встает с пола и несется на нас.

Охранник. Понимаю по форме.

Пуля в голову, и он более не шевелится.

Слышу крики, и сердце также обрывает свой ритм.

Звук выстрела привлек ещё большее внимание. Возможно, до этого они неслись в сторону, где находятся военные, но поняв, что до нас ближе, то сменили траекторию.

Я стреляю в бывших людей, видя их одежду. Даже замечаю практически идеальную укладку у женщины, из которой выбилось лишь пару волосинок. Сосредотачиваюсь на её волосах и из-за этого сложнее нажать на курок.

Секундная заминка, но всё же произвожу выстрел.

Когда вокруг царит хаос, то нет времени на раздумья.

Проносимся сквозь это здание, и выбегаем через другой выход. Только папа успевает сделать лишь три шага, когда неожиданно замирает, и я врезаюсь в его спину.

Единственный плюс, что я продолжаю сжимать пистолет, иначе бы он уже был на земле.

Рефлекторно завожу руку с оружием за спину и делаю шаг в сторону, видя, что тот самый преследующий нас военный… наставляет оружие на папу.

— Мы ничего не сделали, — тут же говорит отец, когда я вижу, как взгляд военного перемещается с отца на меня.

Не могу понять, что так напрягает в его внешности. Он немного старше меня, только слишком бледный на вид. Но не в этом дело.

— У нас нет укусов или царапин, — продолжает Ричард Брайс, поднимая вверх свою винтовку, — мы здесь всего лишь проездом. До безопасного места.

Как только отец говорит про безопасное место, то военный усмехается.

— Нас послали на верную смерть, — вдруг заговаривает человек напротив. — Если бы знал… то уже был бы далеко отсюда. Здесь уже спасать некого.

Не понимаю его, но внимательно смотрю за каждым движением, понимая, что безумные вот-вот доберутся до нас.

— Тогда почему вы ещё здесь?

Военный вместо ответа закатывает рукав своей одежды, и я вижу множество укусов… Да у него вся рука в крови!

— Потому что я не жилец. Знаю, что будет дальше.

— Тогда отпустите нас. Меня и мою дочь, — голос отца обрывается на мгновения, когда я не вижу никакого сочувствия в глазах незнакомца. Ему всё равно.

— Это несправедливо! Что мы должны спасать вас, а сами гибнуть! Превращаться в… нечто!

Крики приближаются, и военный странно дергает плечами.

— Отсюда уже не выбраться… И я окажу вам честь, избавив от мучений.

Как только он произносит последнее слово, и я замечаю то самое мгновение.

Короткое и ясное, как солнечный день.

Когда ты готовишься нажать на спусковой крючок, чтобы выстрелить. Как рука едва сильнее обхватывает оружие.

Переломный момент. Миг, за который всё вот-вот изменится.

Да, из-за выброса адреналина я замечаю всё.

Именно поэтому действую, а не думаю, ведь у меня нет ни секунды на размышления.

Направляю пистолет в сторону незнакомца, который успевает лишь начать переводить оружие в мою сторону.

Совершаю единственный выстрел, эхом отражающийся в ушах.

Пуля попадает ему прямо в голову.

Сколько требуется времени, чтобы убить человека?

Секунда.

А сколько требуется времени, чтобы понять, что ты убил человека?

Целая вечность. Или около того.

Я не понимаю, не могу осознать, что сделала это. Выстрелила и убила человека.

Его тело с грохотом падает на землю, а оружие выпадает. Смотрю на то, как одна из его ног дергается пару раз, после замирает.

Я не шевелюсь, когда отец заставляет опустить руку с оружием.

Адреналин бурлит в крови, заставляя сердце колотиться как бешеное. Оцепенение сковывает меня, будто льдом. В голове гулко звенит, заглушая крики, доносящиеся снаружи.

Я вижу только безжизненное тело и пистолет в моей руке, ставший вдруг непомерно тяжелым. Руки дрожат, как осиновый лист на ветру, и чувствую, как по спине пробегает ледяной пот.

Мир вокруг словно размывается.

Отец сначала подходит к мертвому военному и забирает винтовку, а после дергает меня за руку, заставляя начать перебирать ногами. Да, я бегу или просто слепо следую за родителем, зачем-то продолжая оглядываться. Наверное, чтобы понять, что это правда… Я убила человека.

Я убила человека?

Смотрю, словно военный вот-вот встанет и вытащит пулю из головы. Словно он оживет. Но, конечно, этого не происходит.

Лишь туда, где недавно были мы, выбегают безумные и закрывают обзор на мертвое тело незнакомца.

Вскоре мы сворачиваем и оказываемся на другой улице, продолжая бежать в неизвестном направлении.

Страх подгоняет нас, заставляя нестись вперед, спотыкаясь и падая.

Я чувствую вкус крови на губах, но не обращаю на это внимания. В голове пульсирует лишь одна мысль: я убила человека.

Выстрел в безумного.

— Сюда! Быстро!

Отец тащит меня в сторону брошенной машины, вернее, почти брошенной.

Трое безумных рядом с ней, но папа тут же поочередно убивает каждого из них.

Он садится за руль, но ключей в зажигании не оказывается, когда я закидываю рюкзак назад и сажусь вперед, пытаясь заставить себя собраться с мыслями.

О своем поступке подумаю позже. А сейчас главное выжить.

Отец достает из рюкзака нож, когда я вижу, как в нашу сторону несутся несколько безумных.

Он находит под рулем провода и разрезает некоторые из них, после чего пытается завести автомобиль.

Мотор отчаянно чихает, но не заводится. Безумные приближаются, их вопли режут слух, наполняя воздух первобытным ужасом.

Отец ругается сквозь зубы, продолжая возиться с проводами, его лоб покрывается испариной.

Поднимаю пистолет, дрожащими руками пытаясь навести его на приближающихся тварей.

Паралич сковывает меня, превращая в беспомощного наблюдателя.