Грань безумия - Анастасия Пименова

Но останавливаюсь, когда мои глаза различают то, откуда она течет. Сверху. Слишком много крови… Любопытство пересиливает страх, и я нервно сглатываю, понимая, что от одного человека или животного столько быть не может.

Знаю, что это плохая идея, но мои руки уже уверенно сжимают пистолет, когда я поднимаюсь выше, идя вдоль того, что является кровавым ручьем.

Еще выше.

Земля становится всё более скользкой, запах — всё более отчетливым, металлическим и тошнотворным. Деревьев всё меньше.

И вот вскоре я делаю последние шаги, доходя до склона и того самого места. Замираю и не могу не вдохнуть, не выдохнуть.

Кровь отливает от лица, оставляя за собой ледяной пот.

Тут оказался овраг. Однако не это напугало меня, а то, что находится в нем.

Люди. Человеческие тела. Слишком много тел… Десять, двадцать… пятьдесят…! Не могу даже сосчитать.

В животе скручивается от ужаса. Рот пересыхает, и я судорожно сглатываю, пытаясь хоть как-то смочить горло. Ноги становятся ватными, готовые подкоситься в любой момент. Хочется закричать, позвать на помощь, но из горла не вырывается ни звука.

Слишком много тел!

Сначала в одном, после в другом и в третьем замечаю дырки от пуль, и я не сдерживаюсь.

Ранее съеденная еда оказывается на сырой окровавленной земле.

Даже согнувшись пополам продолжаю смотреть. Глаза бегают от одного тела к другому, выхватывая из темноты обрывки одежды, застывшие лица, у некоторых даже глаза ещё открыты.

Выпрямляюсь.

Приходится дышать через рот, чтобы хоть немного заглушить тошнотворный запах крови и разложения.

Кто это сделал? Военные? Это были люди или… безумные?

Чтобы ответить на последний вопрос, то я… не верю, что делаю это… медленно иду вперед, чтобы взглянуть на одно из множества лиц. С открытыми глазами.

Обычные.

Глаза не кровавые, а самые обычные. Это были люди.

Продолжаю просто стоять и смотреть, когда в моих глазах скапливаются слёзы.

Сжимаю пистолет в руке, и это единственное, на что я сейчас способна.

Слишком тихо. И эта тишина давит на барабанные перепонки, кажется, что даже лес затаил дыхание, наблюдая за мной.

Понимаю, что нужно уходить. Нужно рассказать отцу. Хотя зачем? Он ничего не сделает.

Каждый новый вдох обжигает легкие, а сердце колотится в груди, словно бешеное.

Не знаю, сколько так проходит времени, лишь реагирую на посторонний звук — хруст ветки под чьими-то ногами.

Рефлекторно оборачиваюсь и замечаю Ричарда Брайса, который точно так же останавливается, когда замечает из-за чего я пропала.

Мне плохо видны глаза папы отсюда, но всё же его лицо меняется. Становится каменным, и ни единый мускул не дергается, когда он продолжает скользить взглядом от одного тела к другому, как это делала и я.

— Кто это мог сделать…? Они были людьми…

Да, возможно, у них есть укусы или царапины. Я не могу это проверить, просто не могу заставить себя коснуться кого-то из них. Но всё же! Бросать все тела здесь! В яму, словно мусор… это не просто бесчеловечно, это за гранью моего понимания. Смотрю на отца, ожидая хоть какой-то реакции, но он молчит. Стоит неподвижно, словно статуя, и лишь сжатые кулаки выдают его внутреннее напряжение.

— Не знаю, — лишь тихо и хрипло отвечает он. — Идем отсюда, Шоу.

Папа отмирает и идет ко мне, чтобы взять за руку, а после уводит, когда я заставляю себя не оборачиваться. Хотя эта картина и так навсегда отпечатывается в моих мыслях. Вся эта кровь и весь этот ужас.

Когда мы возвращаемся к машинам, то папа отходит к мистеру Смарту, вероятно, чтобы ему рассказать о находке, а я смотрю на кончики своих пальцев и достаю из машины салфетки.

Не хочу, чтобы на мне была чужая кровь.

Смачиваю салфетки и вытираю руки. После вижу, что у меня обувь тоже в крови, поэтому протираю и её.

— Садись в машину, Шоу, — велит отец, когда подходит вместе с Грейсоном, — а мы скоро вернемся.

— Пойдете туда? — родитель кивает, а я сажусь назад.

Вскоре они скрываются из вида. Вряд ли усну сегодня, тем более зная, что поблизости столько мертвых тел.

Вероятно, запах мы не учуяли из-за погоды. Если бы сейчас был день и солнечная погода, то мы бы учуяли его за милю.

Стоит прикрыть глаза, как тут же вижу тела. Только их и кровь.

Даже не замечаю, как возвращается папа, лишь слышу хлопок двери.

Он заводит машину.

— Мы уезжаем?

— Да. Сменим место, — благодарно киваю ему. — Грей считает, что это военные. У тех людей… многих из них, есть ранения, царапины в том числе. Их убили и решили вывезти за город, сюда.

— Но зачем? Мы же видели, как некоторых просто убивают и оставляют на земле…

— Не знаю, Шоу. Может, чтобы не мешались или… не пугали людей. Подальше от глаз. Без понятия.

— Это ужасно, пап.

Он ничего более не говорит, а мы отъезжаем миль на пять от предыдущей остановки и остаемся на ночь уже здесь.

Правда, как я и предполагала, то так практически и не сплю. Просто не могу.