Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
От этой мысли у него свело желудок.
Так или иначе, по мнению большинства людей, Эрагон был величайшим героем из когда-либо живших, и никто не мог перед ним устоять.
Муртаг тихо фыркнул. Как же. Но бороться с песней или историей после того, как она стала популярной, было невозможно. Слишком часто правда прогибалась под то, что казалось людям правильным. По крайней мере, трубадур не стал утруждать себя описанием мнимого триумфа Эрагона над Муртагом и Торном. Вот тогда Муртаг и впрямь запустил бы в него сапогом.
«А вот и вы, господин Торнак!» — провозгласил Сиглинг, пододвигая ему под нос тарелку и кружку. «Понадобится еще что-нибудь, крикните мое имя, и я мигом вернусь».
Не успел Муртаг поблагодарить его, как трактирщик умчался обслуживать другой столик.
Муртаг взял кованую железную вилку, лежавшую с краю тарелки, и начал есть. Жареная баранина с репой и половиной буханки черного ржаного хлеба сбоку. Скромная еда, но на вкус лучше, чем всё, что он готовил за последние три месяца. И хотя, как он и просил, эль был не крепче воды, это тоже было неплохо. В Кевноне ему нужна была ясная голова.
Во время еды он поставил тарелку на колени и откинулся на спинку стула, вытянув ноги, как он это делал перед костром.
Было странно находиться среди такого количества людей. За последний год он привык быть наедине с Торном. К шуму ветра и крикам птиц. К охоте за пропитанием и к тому, что охотятся на него. Разговоры со стражниками и Сиглингом — и даже с каменщиками — напоминали попытку сыграть на расстроенном инструменте.
Он вымакал сок от баранины кусочком ржаного хлеба и отправил его в рот.
Дверь трактира распахнулась, и внутрь вбежала маленькая девочка. Ее темные волосы были красиво убраны в пару завитых косичек, платье расшито яркими узорами, и выглядела она так, словно недавно плакала.
Муртаг наблюдал, как девочка двигается по огромному залу, легкая, словно пушинка. Она скользнула за край барной стойки, и Сиглинг что-то ей сказал. Когда они стояли рядом, Муртаг заметил семейное сходство. У девочки были губы и подбородок трактирщика.
Девочка вновь появилась из-за стойки, неся тарелку с хлебом, сыром и яблоком. Она подняла тарелку над головой и с привычной ловкостью заскользила между переполненными столами, пока не оказалась перед большим каменным камином. Не спрашивая разрешения, она плюхнулась на стул напротив Муртага.
Он открыл рот, а затем снова закрыл.
Девочке было не больше десяти, а может, и вовсе шесть (он никогда не умел определять возраст детей).
Она откусила кусок от горбушки на своей тарелке и принялась жевать с решительной свирепостью. Муртаг с любопытством наблюдал за ней. Прошли годы с тех пор, как он находился рядом с ребенком, и он неожиданно обнаружил, что очарован. Мы все начинаем именно так, подумал он. Такие юные, такие чистые. В какой момент всё идет не так?
Девочка выглядела так, словно вот-вот снова заплачет. Она откусила от яблока и издала звук разочарования, когда черенок застрял в щели между ее передними зубами.
«Кажешься расстроенной», — сказал Муртаг мягким тоном.
Девочка нахмурилась. Она вытащила черенок и бросила его в огонь. «Это всё из-за Хьордис!» У нее был такой же сильный северный акцент, как и у ее отца.
Муртаг огляделся. Он всё еще не видел Сарроса, поэтому решил, что немного поболтать будет безопасно. Но осторожно. Слова могут быть коварнее медвежьего капкана.
«О?» Он положил вилку и повернулся на стуле, чтобы лучше разглядеть ее. «И кто же эта Хьордис?»
«Она дочь Джерека. Он главный каменщик князя», — угрюмо ответила девочка.
Муртаг задался вопросом, был ли графом всё еще лорд Таррант, или эльфы поставили на его место кого-то другого, когда захватили город. Он встречал Тарранта при дворе много лет назад: высокий, сдержанный человек, который редко произносил больше нескольких слов за раз. Граф казался вполне порядочным, но у любого, кто годами оставался в милости у Гальбаторикса, было сердце изо льда и кровь на руках.
«Понятно. И это делает ее важной особой?»
Девочка покачала головой. «Это заставляет ее думать, что она важная».
«Тогда что же она сделала, чтобы так расстроить тебя?»
«Всё!» Девочка яростно откусила от яблока и стала жевать, быстро и с силой. Муртаг увидел, как она поморщилась, прикусив внутреннюю сторону щеки. Пелена слез наполнила ее глаза, и она сглотнула.
Муртаг отпил немного эля. «Весьма интересно». Он стер капельку пены с усов. «Что ж, не хочешь ли рассказать эту историю? Возможно, если ты выговоришься, тебе станет легче».
Девочка посмотрела на него с подозрением в бледно-голубых глазах. На мгновение Муртагу показалось, что она сейчас встанет и уйдет. Затем она сказала: «Папа не хотел бы, чтобы я вас беспокоила».
«У меня есть немного времени. Я как раз жду одного своего компаньона, который, увы, имеет привычку постоянно опаздывать. Если хочешь поделиться своей историей горя, то, прошу, считай меня своим преданным слушателем».
Говоря это, Муртаг поймал себя на том, что переходит на язык и речевые обороты, которые использовал бы при дворе. Такая формальность казалась более безопасной, к тому же его забавляло разговаривать с девочкой так, словно она благородная леди.
Она поболтала ногами, ударяя по ножкам стула. «Ну… я бы хотела рассказать, но я никак не могу, если мы не друзья».
«Вот как? И как же нам стать друзьями?»
«Вы должны назвать мне свое имя! Глупенький!»
Муртаг улыбнулся. «Конечно. Как глупо с моей стороны. В таком случае, меня зовут Торнак». И он протянул руку.
«Эсси, дочь Сиглинга».
Ее ладонь и пальцы оказались поразительно гладкими и маленькими по сравнению с его собственными, когда они пожали друг другу руки. Муртаг почувствовал необходимость быть очень осторожным, словно прикасался к хрупкому цветку.
«Очень приятно познакомиться, Эсси. Так что же тебя беспокоит?»
Эсси уставилась на надкушенное яблоко в своей руке. Она вздохнула и положила его обратно на тарелку. «Это всё