Код Изгнания - Евгений Волков
— Фари! — сдавленно выкрикнула Лиза в общую тактическую сеть.
— Да вижу я, вижу! — прорычал фарианец.
Гидравлика взвыла, и массивная башня MBT-74 с гулом начала разворачиваться навстречу приближающейся угрозе.
Штурмовики уже заходили на боевой курс, когда боковые пусковые установки MBT-74 с тихим шипением выплюнули первый залп. Ракеты резко взмыли вверх и, захватив цели оптическими сенсорами и лазерной наводкой, устремились к ним.
Я понимал, что первый встречный залп едва ли станет фатальным для имперских машин, но рассчитывал хотя бы сбить им прицел и заставить действовать осторожнее. Почуяв угрозу, штурмовики заложили резкий манёвр уклонения, рассыпаясь веером. Однако троим из шестёрки не повезло: хищные ракеты намертво зацепились за их тепловые шлейфы и стремительно сокращали дистанцию. Имперские дроны попытались избавиться от «хвоста», отстрелив «мираж» — динамические визуально-сенсорные копии, но перехитрить бортовой ИИ удалось не полностью. В следующее мгновение небесную синеву прорезали яркие вспышки локальных взрывов.
Как и ожидалось, силовые щиты штурмовиков выдержали прямое попадание, хотя их генераторы мгновенно ушли в глубокую перезарядку. Лишившись энергетической защиты, обнажившаяся тройка вынуждена была резко задрать нос и уйти на безопасную высоту. А вот оставшиеся три дрона уже вышли на рубеж атаки, обрушив на наш танк плотный шквал плазменных разрядов и неуправляемых ракет.
Практически одновременно с заходом противника на боевой курс Рыжаков задействовал мортиры дымовой завесы. Плотный термостойкий аэрозоль мгновенно накрыл область в радиусе пятидесяти метров. Дым был непростой: насыщенная графитовыми микрочастицами и ионизированным веществом взвесь полностью глушила оптический и сенсорный спектры, превращая наш танк на радарах штурмовиков в сплошное слепое пятно.
Имперские дроны отстрелялись вслепую — раскалённая плазма лишь перепахала раскалённый грунт рядом с нами. Лишившись точного захвата цели, уцелевшая тройка вынуждена была резко задрать нос и уйти на второй круг. Это дало нам драгоценные секунды.
— Вот же вцепились, клещи хреновы, — зло процедил Рыжаков.
— Мы им просто не нравимся, — хмуро заметил Фари, перенастраивая наводку.
Пока танк отражал первую волну, экипаж работал молча, на одном адреналине. Но стоило возникнуть короткой передышке, как выплеснулось накопившееся напряжение.
Я сместил голографическую проекцию тактических данных в нижний угол визора шлема и оглядел десантный отсек. Ополченцы выглядели дёргаными и испуганными. Особенно молодой Арчи — парень до белизны в костяшках вцепился в титановый поручень, вжимаясь в кресло при каждом жёстком толчке машины.
MBT-74 с рёвом выскочил из белёсого облака, заложил крутой вираж восточнее прежнего маршрута и продолжил на максимальном ходу резать дистанцию до заданной точки.
— Они возвращаются! Снова идут с верхней полусферы! — выкрикнула Лиза.
— Фари, да поджарь ты их уже! — рявкнул Рыжаков.
— Умный самый, а⁈ Сам встань и поджарь! — тут же огрызнулся четырехглазый фарианец.
И только сейчас я окончательно понял: за их руганью и нервными выкриками сквозит дикий, животный страх. Для всей этой троицы это был первый настоящий бой. Первая в жизни война. Они были напуганы до чёртиков, но продолжали сжимать штурвалы, следить за приборами и мчаться сквозь этот ад.
Просто потому, что другого пути у них больше не было.
Как только танк выскочил из рассеивающейся дымовой завесы, имперцы насели с новой силой. На этот раз к атакующей группе присоединилась и первая тройка — те дроны, которым мы ранее перегрузили силовые щиты.
Фари до упора развернул массивную башню в их сторону и выпустил последнюю волну зенитных ракет. Но учёные быстрым боем вражеские машины начали грамотно перекрывать друг друга секторами огня и отстреливать тепловые ловушки, так что ракетный залп не дал желаемого результата.
Машину швырнуло вбок с такой силой, что меня с размаху вдавило в жёсткое десантное кресло. Благо демпферы лёгкого скафандра смягчили жёсткий удар, а вот моим спутникам манёвр достался во всей полноте: Арчи и Александр едва не слетели с мест. Совсем рядом с бортом вспухла плазменная воронка, и по многослойной броне MBT-74 дробной чечёткой забарабанила мелкая каменная крошка.
— Фари, да сделай ты что-нибудь уже! — взвизгнула Лиза, судорожно выкручивая штурвал.
— Да делаю я! — рявкнул фарианец.
На крыше башни гулко и сочно загрохотали тяжёлые спаренные пулемёты, пытаясь срезать штурмовиков на низком бреющем полёте. Но, увы, тяжёлый танк — это не специализированный зенитный комплекс. Его системы наведения и вертикальные углы башни заточены под подавление вражеской пехоты и тяжёлых мехов, а не под противовоздушный бой. Как Фари ни выкручивал турельный модуль, всё, чего он добился — заставил стервятников набрать высоту и держать дистанцию.
— Сколько до цели⁈ — гаркнул я Рыжакову через громкую связь.
— Метров шестьсот ещё! Но не доедем… — последнюю фразу командир танка произнёс заметно тише.
И Миша оказался прав.
Обе тройки имперских дронов уже заложили синхронный вираж, заходя нам прямо в корму, и обрушили сокрушительный залп: сфокусированные сгустки раскалённой плазмы вперемежку с роем неуправляемых ракет. Генератор силового поля MBT-74 завыл на ультразвуке, вспыхнул и принял основной удар на себя, давая машине последний шанс.
Внутри десантного отсека коротко заискрила проводка, пошёл сизый едкий дым с запахом горелой изоляции — благо все мы были в шлемах и респираторах. Затем я отчётливо услышал громкий металлический щелчок, за которым последовал глухой ухающий звук отстрела за кормой.
— Что это было⁈ — панически выкрикнул Арчи, оглядываясь и ещё сильнее вжимаясь в поручень.
— Мы без щитов, — сухо констатировал Рыжаков. — Перегретые накопители отстрелило. Мы голые.
Я даже не успел бросить взгляд на тактическую карту, когда многотонную тушу танка резко рвануло вверх. Удар был такой силы, что меня едва не вырвало из десантного кресла — фиксаторы затрещали, въедаясь в бронепластины скафандра. На долю секунды я ощутил чистую невесомость — физически невозможную в условиях нормальной гравитации планеты — а затем пришло запоздалое осознание: сфокусированный залп штурмовиков оторвал машину от земли, заставив её сделать несколько безумных кувырков в воздухе и со всей дури грохнуться на раскалённый грунт.
Чудовищный скрежет сминаемого композита и стали ударил по ушам — аудиокомпрессоры шлема сработали на пределе, мгновенно глуша оглушительный грохот. Фиксаторы ложемента с мясом вырвало из пазов. Меня швырнуло через весь отсек и с размаху впечатало в потолок — хотя в перевёрнутом танке тот уже стал полом.
Сознание на миг провалилось в глухую темноту и вернулось лишь тогда, когда сенсоры