Код Изгнания - Евгений Волков
Вот только в смерти этих конкретных людей и ксеносов сейчас косвенно был виновен и я. Не скажу, что меня сильно терзала совесть — на войне нет места рефлексии, — но это была моя персональная ответственность.
Я не стал произносить никаких банальных слов утешения: сказать всё равно было нечего, да и не имел я сейчас морального права на пустые соболезнования.
Тяжёлое молчание прервал Миша. Командир танка протиснулся обратно в десантное отделение и с глухим стуком бросил на изувеченный пол тяжёлый металлический контейнер с символикой Трона. В углу крышки белой краской была сделана трафаретная надпись «Чрезвычайный набор».
Опустившись на колено, я отщёлкнул зажимы и достал из недр ящика герметичный вакуумный пакет со стандартным армейским комбинезоном.
Сбросить с себя повреждённый, заклинивший в колене скафандр и переодеться в плотную рабочую форму оказалось дело пары минут. Всё происходило в абсолютном молчании. Лиза сидела, недвижно уставившись перед собой, а Миша периодически тяжело жмурился и мотал головой, справляясь с последствиями контузии.
Застегнув молнию и привычным движением прицепив к бедру магнитную кобуру с пистолетом, я кивнул в сторону погнутого десантного люка:
— Пора выбираться.
Рыжаков молча кивнул и протянул мне стандартный шахтёрский респиратор, явно снятый с кого-то из погибших ополченцев. Выбирать не приходилось. Приняв фильтр, я нацепил его на лицо и затянул ремни. Встроенные картриджи мгновенно отсекли гарь, и дышать стало ощутимо проще.
Подобравшись к заклинившим створкам десантного люка, мы с Рыжаковым принялись методично и со всей дури бить по ним ногами и плечами. Тяжёлый имперский металл поддался далеко не сразу, но где-то после десятого совместного удара деформированный замок с сухим лязгом хрустнул. Створка с глухим стуком вывалилась наружу, и в проём, обжигая кожу, сразу хлынул раскалённый воздух Раграса вместе с клубами пыли.
Выбравшись из изувеченного брюха перевёрнутого танка, я быстро оценил обстановку. Штурмовики и впрямь потеряли к нам всякий интерес. Изредка хищные силуэты дронов ещё проносились над нашим сектором, но все их внимание теперь переключилось на руины купола. Оттуда из дымящихся завалов то и дело вспыхивали яркие росчерки когерентных лучей — местный зенитчик с завидным постоянством продолжал срезать самые нерасторопные воздушные машины.
— Сколько, говоришь, оставалось до точки? — спросил я, разворачиваясь к командиру танка.
Миша ненадолго задумался, восстанавливая в памяти последние показания навигатора перед падением, затем оглядел усыпанную композитной крошкой пустошь и жестом указал направление:
— Вон туда. Метров шестьсот, не больше.
— Бери Лизу и уходите обратно к позициям Русакова, — проговорил я, поворачиваясь в сторону намеченной цели. — Не думаю, что вы сейчас заинтересуете вражеских птичек, но будьте предельно осторожны.
— Но, милорд… — вдруг нахмурился Рыжаков, неожиданно перейдя на официальный тон.
— Зови меня Волк. Но только без посторонних, — отрезал я. — От вас двоих здесь всё равно больше не будет никакого толку. Идите. К тому же вам обоим нужны медики, а полевой санбат остался в том секторе. Я дальше сам справлюсь.
Я аккуратно хлопнул парня по плечу — слегка, чтобы случайно не задеть ушибы.
Миша молча смотрел на меня пару секунд, словно пытался переварить услышанное, затем сдержанно кивнул и, подхватив под руку всё такую же оглушённую, потерянную Лизу, зашагал с ней в обратном направлении. Никакого благородства в моём решении, разумеется, не было. В одиночку я доберусь до командного пункта батарей в разы быстрее, да и одинокая фигура привлекает куда меньше внимания армейских сканеров, чем хромающая группа. Но молодым ребятам знать обо всей этой сухой арифметике совсем необязательно.
Поправив респиратор, отсекающий ядовитый дым и гарь, я уверенным шагом направился к цели. Шестьсот метров по раскалённой земле — плёвое дело.
* * *
До того момента, как двери грузового лифта с тихим шипением разъехались, и в подземное помещение хлынула первая толпа детей в сопровождении немолодых женщин, в бункере было относительно тихо.
Принцесса всё ещё сидела в глубочайшем шоке, пытаясь осознать дикость ситуации, в которой оказалась. Ещё совсем недавно она отправлялась с Терра-Новы на Центральных Мирах в загородную летнюю резиденцию своего Дома. Она не понимала — абсолютно не способна была понять! — как могла очутиться в руках этого… этого… пирата! Иначе назвать своего похитителя с его наглыми повадками она просто не могла.
Воспоминание о том, как она, выбравшись из темпоральной камеры в одном тонком неглиже, оказалась прямо в руках этого хама, острым пламенем обожгло щёки. Всё происходящее казалось ей абсурдом, кошмарным сном. Грязь, в которую её затащили, люди, с которыми ей приходилось делить это укрытие, имперские гвардейцы, клявшиеся в верности Трону — и методично превращающие поверхность этой планеты в раскалённый шлак. И ведь они знали, что она, принцесса, находится здесь.
Пол бункера снова ощутимо задрожал от очередного удара осадных орудий где-то далеко на поверхности. Девушка нервно осмотрелась.
Подземный комплекс был отделан с претензией на роскошь, но впечатлить мог только самых непритязательных. Принцесса, с детства привыкшая к подлинному блеску, ясно видела, насколько местное «богатство» было напускным, поверхностным и вульгарным. Во Дворце императора безупречные образцы архитектуры оттачивались веками: идеальные пропорции, благородный мрамор, древняя лепка и сдержанность. Она помнила, как учителя и старые служанки пренебрежительно отзывались о наместниках с окраин Фронтира: «Мелкие провинциальные выскочки обожают выставлять богатство напоказ, совершенно не имея вкуса». В этом бункере безвкусица просто кричала из каждого золочёного карниза.
Двери лифта снова раздвинулись, впуская новую партию спасённых. Рен — парень, который почему-то был чертовски похож на того наглого пирата, называвшегося «лордом Валиантом», — стоял у самых створок, собранно и уверенно координируя поток людей.
Это действительно были дети. Принцесса изумлённо изогнула бровь, заметив, что среди плачущих ребятишек гуськом шагают не только человеческие дети, но и ксеносы: маленькие фарианцы с нежной сиреневой кожей, мохнатые детёныши ракси. Сначала аристократка подумала, что произошла какая-то дикая ошибка или путаница, но Рен реагировал на инородцев абсолютно спокойно — направлял их к дальним диванам, подавал воду и не делал ни малейшего различия между расами. Для уроженки Центральных Миров, где ксеносы веками занимали лишь низшие социальные ниши, это зрелище