Александр Афанасьев - Время героев ч4
Но у нас таких не было, мы переделанными Субурбанами и Фордами пользовались. Так вот, когда началось все это дерьмо в Мексике — Крайслер начал производить нормальный, большой внедорожник наподобие Субурбана на базе длинного пикапа Рэм, в основном для охраны и спецслужб, они там несколько подрядов больших выиграли, машина называлась на армейский манер Рэм — Кэрриолл, вези все. Или везу все. А потом — и Фарго на своем канадском производстве начало Кэрриолл клепать. Вот такой Кэрриолл, причем зеленого цвета стоял перед нами. Зеленого — это цвет хаки. Из армии, что ли налево пустили…
Сунулся внутрь — так и есть. Следы от рации между сидениями, нормального подлокотника нет. Посмотрел наверх — еще и крепления от оружия обнаружил. Так военные делают, у полицейских оружие между сидениями стоит, а военным так нельзя, у них там рация. А оружие так крепить — пошло еще с банановых войн, потому что при внезапном нападении — оно должно быть под рукой, не дальше, чем ты можешь дотянуться и дотянуться быстро. И под руками при езде не мешаться.
Под капотом — Детройт Дизель, мотор для легких грузовиков, еще мощнее, чем Камминс. Тоже — под лесовозную соляру рассчитан.
Завел, послушал — нормально.
— И сколько?
— Двадцать, сэр.
Вот, обнаглел человек…
— Документы то есть хоть на нее?
— А как же. Все честь по чести, списана.
Ну, что делать…
— Окей, оформляем…
Единственной проблемой были деньги. Британские фунты, наличные. Однако, придуманная мной легенда прошла и тут — снабженцы с приисков или с лесозаготовительных компаний оперируют наличными, потому что в такой глуши банкоматов не сыщешь и чеки мало где принимают. Да и простоват местный народ — какое им дело до чека, пусть и на большую сумму. А вот осязаемые, которые можно потрогать и пересчитать бумажки с профилем Королевы Виктории — тут дело совершенно другое. Заслуживающее всяческого одобрения и понимания.
Я обнаглел и потребовал документы на сорок пять тысяч фунтов стерлингов. Каковые мне и были незамедлительно выписаны. Тут же, на столе достал и отсчитал сорок пять тысяч, тридцать пять отдал за машины, десять положил себе в карман — заработал, мол. Три тысячи — на глазах у торговца автомобилями, грязного Тома — не стесняясь, отдал Майку. Все правильно — пока я гешефт делал, он ушами хлопал. Потом и доля там его — меньше.
Прикинул — что еще одну покупку не потяну. Все-таки — наличка не бесконечна, тем более что при мне были североамериканские доллары.
Ладно, прокатит.
— Удачной дороги, сэр! — напутствовал меня грязный Том, который только что положил в карман, наверное, месячную выручку, если учесть, что частники машины в кредит берут — и пошли все начальники в…
— Вашими бы устами…
Конечно же, в лесной глуши был магазин Field and stream. Товары для охоты и рыбалки. Его не могло не быть, потому что в местных лесах должно было быть зверье, даже несмотря на вырубку, а дальше — и вовсе заповедник. Поверить не могу, что не браконьерят.
Магазин был из средних — это если считать крупным универмаг Аберкромби и Фитч в Нью-Йорке, где товары для охоты, спорта и активного отдыха продают на четырех этажах. Но тем не менее — здесь можно было купить все — от наживки для ловли на крючок до винтовки Винчестер-семьдесят калибра.458 для охоты на аляскинского медведя-гризли.
Все же опасаясь, мы оставили машины в проулке, заперли их, пошли пешком — магазин мы приметили, пока искали лавочку грязного Тома. Лучше оборвать концы — пока их свяжут, мы сделаем дело и уберемся восвояси.
Заведовал торговым делом в магазине не приказчик, а явно сам хозяин, неумеренно красный нос которого вызывал подозрения. Над дверью магазина висел колокольчик — чтобы не проспать клиента.
Как залегендировать покупку костюмов Гилли и маскировочных сетей? А вот, послушайте.
— Сэр, добрый день — на сей раз, я принял роль этакого интеллигента
— Добрый день, джентльмены. Хотите что-то приобрести?
— Хотелось бы… — я презрительным, долгим взглядом окинул сойку с ружьями — прежде всего, средство против комаров. Ну, для рыбалки.
Хозяин достал требуемое и выложил на прилавок — спрей и гель.
— Вот это, пожалуйста. Четыре упаковки. А вы знаете о том, что использование спреев наносит ущерб озоновому слою земли?
Хозяин заведения понял, что перед ним за птица. Скривился — но покупатель есть покупатель. По-видимому, здесь их не так много.
— Что-то слышал такое, сэр.
— Вы знаете, что за последнее десятилетие заболеваемость раком кожи возросла на сорок пять процентов? Все это из-за фреона, который находится вот в этих баллонах! Мы сами губим свою среду обитания, сэр.
— Да, это прискорбно, джентльмены. Что-то еще?
— Пайки. Сухие пайки есть? Охотничьи.
— Да, конечно.
— И без мяса.
Владелец магазина посмотрел на меня как на дурака.
— Попробую найти что-то для вас, сэр.
Поняли? В лесу могут быть не только охотники и лесники. В лесу могут быть и экологи. Которые могут заниматься и подрывными действиями — например, вбивать специальные клинья в деревья, чтобы ломать пилы. Или портить лесорубочную технику. Или просто фотографировать, чтобы потом потрясать этими фотографиями на экологических конгрессах. И таким экологам может понадобиться и костюм Гилли, и маскировочная сеть. Потому что если их в лесу поймают лесорубы… Ну, говорю же — нравы здесь патриархальные.
Владелец вернулся с двумя пластиковыми коробками. Так называемый Рацион-А, его используют в зонах стихийных бедствий и гуманитарных катастроф. Он не армейский, а поэтому — гораздо вкуснее.
— Рис с черносливом, сэр. Подойдет?
— Хорошо. Беру все, что у вас есть. Мы сюда надолго.
— Хорошо, сэр.
Самое главное — выдерживать тон. Агрессивная неуверенность и вызов, тон человека, которому пришлось побывать в роли побитого камнями пророка, и который это запомнил — но не сдался и продолжает борьбу.
А вы как думали? Нас учили подрывным действиям в глубоком тылу противника. Раствориться в толпе, стать таким же, как все, завербоваться в чужую армию, устроиться на важный оборонный завод, сделать бомбу из материалов, которые продаются в хозяйственном магазине, навести на цель стратегические бомбардировщики, распускать слухи, сеять панику, распространять дезинформацию, организовывать группы сопротивления. Мы — везде и нигде. Потому что мы — спецназ.
Когда владелец магазина вынес охапку рационов — он увидел, как я неуверенно показываю Майку на охотничий костюм Гилли, который ничуть не хуже армейского.