Александр Афанасьев - Время героев ч4

Когда владелец магазина вынес охапку рационов — он увидел, как я неуверенно показываю Майку на охотничий костюм Гилли, который ничуть не хуже армейского.

— А было бы неплохо. А то помнишь, как в прошлый раз…

— Ваши рационы, сэр — хозяин бухнул на прилавок рационы.

— А вон это… это что такое?

— Это костюм для охоты на уток, сэр. Маскирует на местности.

— Боже, какая мерзость — убивать ни в чем неповинных птиц. А у вас есть костюмы нашего размера?

— Сэр, этот костюм идет в трех типоразмерах, подгоняется по фигуре. Полагаю, найдется.

— А сколько стоит?

— Триста девяносто девять фунтов, сэр.

— Тогда — нам две штуки. И вон те — камуфлированные спальные мешки — тоже.

— Да, сэр.

— И маскировочные сети. Так, чтобы хватило… как можно больше, сэр. Мы покупаем.

На прилавке появились два костюма Гилли, мешки и маскировочная сеть. Много маскировочной сети — а она никогда лишней не бывает.

— Палатку. Большую, и чтобы был полог от комаров.

На прилавке появилась упакованная палатка.

— И еще… пленка для фотоаппаратов есть? Для съемки со вспышкой.

— Боюсь, что нет, сэр. Придется вам зайти в супермаркет, он на той стороне улицы, выйдете и сразу увидите.

— Двухэтажное здание?

— Да, сэр, оно самое.

— Хорошо, зайдем. Спасибо, вам. Хотя я бы все же перестал продавать патроны и стал продавать пленку. Заработаете больше.

— Да их и так никто не покупает уже… — пожаловался со вздохом хозяин, производя окончательный подсчет — как стали добывать нефть севернее нас, так зверье из лесов пропадать стало. Да, сэр.

Лучше бы он этого не говорил.

— Вот! Вы сами признаете, что мы варварски относимся к природе, губим ее — и в то же время торгуете тем, что помогает убивать животных и птиц — я жестом Цезаря обвел стойку с ружьями — но мы собираемся прекратить все это, сэр. Мы снимем, что происходит с вашими ручьями и деревьями, снимем, во что здесь превратилась земля, потом покажет это по телевизору. И добьемся слушаний в Парламенте по этому вопросу, сэр, вот вам мое слово, добьемся!

— Верю вам, сэр.

— Верите, но в то же время сами…

Нет, этот не сообщит. Если кому и сообщит — так вечером за кружкой пива бригадиру лесорубочной бригады, что в округе появились чертовы экологи и теперь надо ждать проблем. И если даже сюда приедет контрразведка, пока она поймет, кто же все-таки мы, военные, экологи или вороватые снабженцы с нефтяных приисков — нас здесь уже не будет.

Ловите конский топот. Да, сэр.

Наше возвращение — с двумя как нельзя более подходящими машинами и кучей всякого добра — произвело фурор. После рассказа Майка в своем кругу о том, как мы все это добыли — на меня начали поглядывать с опаской, точнее даже с опасливым уважением. Североамериканцы — люди большей частью простоватые, честные, так перевоплощаться по несколько раз за час они не могут. Видимо, только сейчас до них начало доходить, с кем бы им пришлось иметь дело, начни они воевать против нас. В японском языке, очень образном, один из терминов, обозначающий разведчика — человек с тысячей лиц. Вот и я — человек с тысячей лиц.

В тот же день мы переехали намного ближе к объекту, но не так близко, чтобы вызывать подозрения. Под вечер — уже расположившись, и создав новое гнездо — запустили легкий беспилотник и произвели, как смогли доразведку местности, нанеся полученную информацию на карту. Теперь, с беспилотниками, это было делать проще — а к самому объекту мы не совались, только оглядели окрестности.

Заодно — мы увидели совершенно непредставимую вещь. Оказалось, что заложники пользуются какой-то степенью свободы. Я не поверил, и даже переспросил — но морские пехотинцы — наблюдатели видели выезжающую машину с женщиной за рулем, и видели играющего за пределами периметра мальчика. Получается, что режим содержания заложников был не таким строгим, как мне представлялось.

Тем хуже для них.

Этому — кстати есть объяснение, вполне разумное. Первое — что рано или поздно заложников придется возвращать, и британцы хотят оставить себе хоть какую-то лазейку. Да, мы захватили их — но мы не причинили им вреда и хорошо с ними обращались, все равно, что они были у нас в гостях. В наших общих интересах не поднимать шума, тем более что мы вам их возвращаем в целости и сохранности. Второе — аристократы всего мира все-таки связаны некоей общностью между собой, аристократия наднациональна. Захват в заложники супруги Правящего Монарха и Наследника Престола — сам по себе вопиющий акт. Еще более вопиющим он станет, если выяснится, что с ними плохо обращались. Это вызовет возмущение даже британской аристократии — и правительству придется пойти на неприятный разговор в Палате Лордов. А это — никому не надо.

Вот только они просчитались. Просчитались, что русские это просто так оставят. И будут ждать, пока нам добром вернут Наследника и Ее Величество. Нет, господа, хорошие, шалите. Что наше — то с руками оторвем!

Доразведка произведена, теперь надо было установить контакт с теми, кто находился внутри, с пленниками. И я знал, как

Я столкнулся с дамой, делавшей покупки на выходе из дешевого торгового центра маленького провинциального городка, рядом с которым располагался объект, известный как «точка А». Просто столкнулся в дверях торгового центра, простого и примитивного, как и все в этом городе — двухэтажный стеклянный кубик. Вообще, чем дольше я пребывал здесь, в канадской глуши, вдалеке от разразившейся войны — тем больше мне этот городок напоминал Твин Пикс. Вымышленный североамериканский городок из гениального североамериканского сериала, который смотрели и в Империи. Тихий, патриархальный городок, в котором под покровом ханжества клокочет даже не грязь, а вселенское зло….

Моника Джелли, или, как теперь ее звали Ее Величество, Государыня Мария чуть отшатнулась, пакет с покупками упал на асфальт. Чистый, как и все в этом городке.

— Извините, мэм.

Она посмотрела на меня, нечесаного, с наметившейся бородой — и в глазах ее промелькнул страх.

— Александр…

— Тихо… — предупредил ее я, вручая пакет — следят со всех сторон. Мобильник в пакете. Включите музыку в машине. Езжайте медленнее. Еще раз прошу прощения, мэм. Вы, кстати, новенькая здесь?

Последние два предложения я сказал довольно громко. Моника Джелли не была бы актрисой, известной всему цивилизованному миру, если бы не поняла, и не приняла игру.