Александр Афанасьев - Время героев ч4

— Ты щас где?

— В амфибийных, объединенный штаб. Черных орлов жду… за тобой не угнаться никак. Ты с ними что ли теперь? — Бивень кивнул на североамериканцев, настороженно смотрящих на нас, и тоже не с пустыми руками.

— Я с вами. Ты отбой боевой готовности на пулеметах дай, а то дрогнет у кого рука…

Володька — Бивень махнул рукой

— Я — с вами — со значением повторил я

— Да я уж понял. Подтверждение — аж личным кодом пришло. Мутным ты парнем всегда бы, Ворон, мутным…

— Какой есть. Частоту помнишь?

— А то.

— Секи. Вертолет под ж…й есть?

— Найдется.

— И не выпускай никуда. Как только услышишь.

— Наша кавалерия спешит вперед, спешит вперед[27]…

— Вот именно. Не пропадай — я попрощался, как это было принято в учебке, тычком в плечо.

— И ты не пропадай…

На следующий день, верней — на следующую ночь — мы выставили на летную площадку черный как смоль конвертоплан, привели его в боевое положение — и взлетели…

Шестнадцать человек. Десять североамериканских морских пехотинцев и шестеро русских, считая меня. Разведывательно-поисковая группа специального назначения, международная, русско-американская. Подобного не было — со времен Второй Тихоокеанской войны.

Конвертоплан двадцать второй модели сделан не из металла — а из специального углепластика, укрепленного чем-то, это делает его на четверть легче алюминиевого и, в сочетании со специальным покрытием — малозаметным на экранах радаров. Мы были целью, летящей на высоте не больше двадцать метров над поверхностью со скоростью пятьсот пятьдесят километров в час. Совершенно безумный полет, на который не способен ни один существующий летательный аппарат — даже легкий сверхзвуковой бомбардировщик летит намного быстрее и намного шумнее. Мы были тенью, аномалией на экранах радаров, малозаметным объектом, идущим на бреющем с высокой скоростью. Нас можно было поймать только направленным лучом радара, вот только у британцев — никогда не было столь совершенной системы ПВО страны, какая была у нас.

И значит — остановить нас было невозможно…

Выпускающий — в черной вязаной шапочке, как и все мы, с вымазанным гримом лицом — повернулся к нам от пилотской кабины, в красном свете салонных плафонов лицо его казалось лицом черта, вышедшего из ада.

— Пять майк! Экспресс в ад, а обратно нет! Готовность!

Оружие, средства выживания, обмундирование. Проверяешь сначала у себя, потом у товарища справа, потом у товарища слева…

Готов. Готов. Готов.

Конвертоплан начал притормаживать, ощутимо притормаживать, так, что приходилось прилагать усилия, чтобы держаться на ногах — но совершенно не так, как это делает вертолет. Вертолет, когда хочет погасить скорость — задирает нос кверху, здесь же — скорость просто гасилась, плавно и быстро, как на скоростном поезде трассы Москва — Санкт-Петербург, передвигающегося при помощи магнитной левитации.

Выпускающий прошел в самый хвост, дернул рычаг — и с шипением пошла вниз грузовая аппарель. Начала стравливаться лебедка — о том, чтобы использовать стандартную технику десантирования, по сбрасываемым тросам — не могло быть и речи. Мы не могли отвлекаться на то, чтобы потом прятать трос.

Я шел в середине группы, трос — намного тоньше, чем стандартный — неприятно скользнул в руках, обжег их — но не впервой…

Черт, какого хрена вместо того, чтобы командовать авианосным соединением — я в свои сорок с лишним лет невесть кого воображаю?!

Рэмбо недоделанный…

В сторону, оружие наготове, очки, которые закреплены на каске — на голову. Привычный мир исчезает — вместо него остается только черное и зеленое, как в аквариуме. Яркие, лазерные лучи прицелов шарят по сторонам как на дискотеке.

Прилетели, мягко сели, присылайте запчастя. Два мотора, два тумблера, фюзеляж и плоскостя…

Нас высадили не в лесу, хотя лес — вот он, рядом — а на лесной опушке. Дальше шло поле — но не то, которое пашут шестисотсильными тракторами и благодаря которым британская Канада кормит своим зерном всю империю — а небольшое, фермерское. Чуть дальше, едва видимый — домик. Окна не горят.

Спалились.

— Внимание, проверка связи.

Когда дошло до меня — назвал свой позывной. Опять восьмой, черт, как тогда в Бейруте. Везет мне на эту цифру, ох как везет…

— Начинаем движение. Смотреть по сторонам, огня без команды не открывать.

Ну, значит — пошли.

Британская Канада. Плацдарм для вторжения, воюющий доминион. Здесь, всего за двести километров от границы — поверить в это сложно. Это же совершенно мирное место — если не считать пролетающих в небе самолетов, оставляющих красивые, белые и пушистые инверсионные следы.

После высадки первым делом, что должна сделать разведывательная группа специального назначения — это найти гнездо. Или сделать. Все что угодно — пещера, бывшая медвежья берлога, если вы уверены, что на нее не предъявит свои права настоящий хозяин, съемная квартира, номер в мотеле — все что угодно. Место, откуда все начинается, точка отсчета.

У нас была форма, были какие-никакие документы, но оголтело соваться с ними, скажем, в мотель было нельзя. Во-первых — форма у нас была трех разных полков — и, спрашивается, что тогда свело этих солдат вместе. То, что они все дезертиры? Второе — это самое дезертирство. Появление людей в военной форме, даже с нормальными документами — поставит вопрос о дезертирстве, и местные жители — конечно же сообщат констеблю или… как тут это называется. Ах, да, Королевская канадская конная полиция, парни в красных мундирах. Это — канадский аналог Скотланд-Ярда и не надо его недооценивать.

Гражданская одежда была далеко не у всех — но у меня была и еще кое у кого была. Нас и отправили на разведку.

Конечно же, выходить в город из леса было нельзя, это сразу увидят. Первым делом — надо было легализовать свое пребывание на дороге — в костюмчиках.

— Значит, так. У нас сломалась машина, понял? Нам надо в ближайший город, чтобы найти ремонтную мастерскую. Окей?

— Да, сэр — ответил морской пехотинец по имени Майк, отправленный со мной исключительно потому, что у него было гражданское шмотье и нормальная, похожая на гражданскую, пусть и растрепанная прическа. Выглядел он парнем смышленым — а как объяснить то, что мы стоим тут двое, сэр?

— Ну…

Противно — но привычно.

Видимо, Майк понял ход моих мыслей, скривился. К счастью — в Корпус морской пехоты САСШ еще не просочилась толерантность к этой заразе.