Александр Афанасьев - Время героев ч4

Снарядившись, я посмотрел на себя в зеркало. Если не присматриваться — можно сойти за британского офицера. Вопрос только в том, что делает в такой глуши офицер десантной бригады. То ли дезертировал, то ли еще что.

Полковник в рубке занимался тем, что настраивал какую-то ерунду. Электронную, что-то наподобие радарной системы.

— Кто поведет корабль?

Ругид провел пальцами по седым волосам, как расческой.

— Мы и поведем да, сэр. Хоть это и не совсем наша обязанность — но у каждого из нас есть своя судовая роль, а само судно почти полностью автоматизировано. В машинном можно и вовсе ни одного человека не держать.

— А вертолеты?

— На один можем экипаж найти. Но…

— Связь есть?

— Как затопим канал — будет. А что?

— Хочу попросить прислать людей. Лишними не будут.

Конструкция «Убежища», оперативного центра для Леди Залива и базирующейся на ней оперативной группы «Яд Гюрзы», штабной роты двадцать шестого экспедиционного корпуса морской пехоты САСШ — была продумана просто гениально. Как только наступила ночь — мы просто выкатили судно на улицу, предварительно расчистив замаскированный рельсовый путь, и просто спустили его на воду, как это делается на верфях. Рельсовый путь, как оказалось, продолжался и под водой, что-то вроде специального пологого спуска. Со спутника это было не разглядеть, и даже с земли — не каждый разглядит, только если будет точно знать, что искать.

Просто гениально.

Спустив судно на воду, час мы занимались тем, что консервировали убежище и устанавливали антенны — их нельзя было держать установленными из-за ограничений убежища по высоте. Потом — по полной темноте и без ходовых огней мы двинулись курсом норд-ост, стараясь не попасть в полу зрения какого-либо из судов британского флота. К счастью, Леди Залива оказалась слишком маленькой, и слишком тихой, чтобы привлечь какое-то внимание, а в основном пассивная аппаратура — делала ее и вовсе призраком.

Утро встретило нас не лучшей погодой, что скорее радовало, чем огорчало, мелкими, но жесткими волнами, бьющими в борт. Гольфстрим нес нас на север, и нам почти не приходилось подрабатывать двигателем — только следили, чтобы быть вдалеке от любых военных кораблей…

Я открыл кейс, который сильно напоминал ноутбук для тяжелых условий работы, подключил его к ведущему от антенны кабелю, загрузил программу. Вручную набрал код абонента — не личный — а общий код вызова высокого приоритета. После того, как я поработал на чужой аппаратуре — его придется менять.

Быстро пришел отклик — оказалось, что с ударного авианосца Цесаревич Николай. И тут мне улыбнулась удача — в девяносто втором именно с этого авианосца действовали мы с Халеми, пытались найти одного ублюдка в Бейруте, найти и отправить на тот свет. И нашли.

Нужен был код идентификации, заранее оговоренный, у меня его не было — но я как раз послал сообщение, которое можно было проверить по бортовому журналу. Через некоторое время — вот тут я изрядно понервничал — пришел ответ — принято, продолжайте.

Я сообщил — что мне нужно.

К ночи — ветер еще усилился и я забеспокоился, что мы просто не сможем взлететь. Полковник заверил меня, что взлететь сможем, хотя погода на грани допустимого. Через палубу еще не перехлестывало — но качка чувствовалась, несмотря на интерсепторы.[25] Давно отвыкший от ходящей ходуном палубы под ногами, я чувствовал себя не лучшим образом.

Ровно в двадцать три ноль-ноль по восточному поясному времени, Зулу минус четыре[26] — мы надели тяжелые плащи против дождя, взяли фонари и вышли на палубу. Волнение начало стихать, я это чувствовал — но погода все еще была далека от штилевой. Пошел дождь, мелкий — но в сочетании с порывами ветра было здорово…

— Черт, в эту ночь их ждать не стоит, сэр — сказал один из морских пехотинцев

Я ничего не ответил. Действительно — нужно быть полным идиотом, чтобы пускаться в такую ночью вплавь на легкой лодке.

— Тем не менее — я отсигналил — три один три, как положено.

Ничего. Только барашки на волнах, да нестихающий ветер.

Три один три

И снова ничего.

Три один три

Ответили — когда перестал надеяться уже и я.

Два три два. Два три два…

Это были мои бывшие сослуживцы, более того — парень, с которым я начинаю. Володя Богатов, парнишка с Лиговки, хренового квартала Санкт-Петербурга, драчливый и хулиганистый, в молодости он сделал выбор между флотом и тюрьмой. Сейчас — последняя известная мне должность — командир группы надводных средств движения полка особого назначения Флота Атлантического Океана. Он и остался таким же — ниже среднего роста, но задиристый, и руки — как каменные, специально разрабатывал.

Он первым — и поднялся на палубе Леди Залива, благо у нас был штормтрап, специально предназначенный для подобных случаев. Вместо того, чтобы идти на простой лодке — они взяли скоростной катер с жестким днищем, четырьмя моторами и тремя пулеметами, два из которых сейчас откровенно смотрели на нас.

— Ворон? А ведь ты, черт тебя дери, угадал… Магарыч с тебя.

— В Кронштадте проставлюсь.

На палубу уже поднимались остальные — Володька, он же Бивень, за драчливость и найденный им во время практики на севере бивень моржа, на котором он самостоятельно сделал какую то там гравировку — шел первым для того, чтобы в случае чего — самому и ответить за ошибку. Честные офицеры, что на земле, что на море — принимали риск на себя.

— До Кронштадта…

— Доплывем быстрее, чем ты думаешь. Всех привез?

— От себя оторвал. Тут у нас девяносто человек, люди найдутся…

Ага… Готовность есть. Девяносто человек — солидная сила.

— Пилоты?

— И пилоты…

Самое главное — это пилоты. Пусть на совершенно незнакомом ПейвХаммере — хоть кем, хоть вторым пилотом, хоть оружейником — кем угодно, за ночь можно хоть что-то узнать. Теперь у нас — два экипажа.

— Ты щас где?

— В амфибийных, объединенный штаб. Черных орлов жду… за тобой не угнаться никак. Ты с ними что ли теперь? — Бивень кивнул на североамериканцев, настороженно смотрящих на нас, и тоже не с пустыми руками.

— Я с вами. Ты отбой боевой готовности на пулеметах дай, а то дрогнет у кого рука…

Володька — Бивень махнул рукой

— Я — с вами — со значением повторил я

— Да я уж понял. Подтверждение — аж личным кодом пришло. Мутным ты парнем всегда бы, Ворон, мутным…