Падение - Анастасия Пименова

Будто Сойер вот-вот свяжется.

Я знаю, если это случится, то он ответит сразу.

После он собирается рассказать Совету, что действовал в тайне от них. Это не… незаконно.

Сейчас в Совет входят ещё трое, за исключением моего отца и Ника. Один представитель из города Сайфера, выбранный их собственным Советом, женщина по имени Рейна Хеллман, хладнокровная, всегда сосредоточенная, с аналитическим умом. Двух других выбрали Ник и мой отец. Первый мистер Морри, человек, который знал Феликса Максвелла. Я точно не знаю, как Ник нашел его, но мистер Морри не из Авалона. Последний член Совета — мистер Грей. Он из Авалона. На его кандидатуре также настоял Ник, а отец его поддержал.

— Я знаю, ты считаешь, что тебе стоит быть там, снаружи, — говорит Ник тихо. — Но если Сойер действительно ещё жив, лучше, если мы будем готовы здесь.

Я молчу. Потому что понимаю, что это не просто осторожность. Это страх. Страх снова потерять.

Между нами повисает короткая пауза, только лёгкий гул работающих фильтров для очистки воздуха как-то разбавляет тишину.

Солнце поднимается выше, пробиваясь сквозь купол, и свет отражается на стеклянной поверхности стола.

Если бы хоть кто-то знал, как мне надоело сидеть здесь… Почти четыре месяца. Четыре чертовых месяца я безвылазно провожу здесь.

Раньше я мечтала о спокойной жизни. Возможно, я бы к ней и привыкла, если бы не одно большое «но». Опасность за пределами городов всё ещё сохраняется, а я… как уже говорила выше, могу помочь. Не только по той причине, что умею держать оружие и драться, нет, это умеют почти все в наше время, но и по ещё одной причине. По той самой, что отличает нас с Ником. Я практически неуязвима для безумных, конечно, не так, как Ник, которого безумные за своего принимают, но всё же. Иногда нужно куда-то пробраться, пройти сквозь толпу мутантов и много ещё чего, и обычные люди с этим могут не справиться. Одна царапина или укус… и их ждет болезненный конец. Такие ситуации уже были. Я наблюдала из центра через камеры некоторых людей, что отправлялись на задания.

Говорила ли я об этом с Ником? Неоднократно. Но его ответ всегда один. Он боится не только потерять меня, но и того, что кто-то всё-таки узнает правду. Что тогда меня или его, возможно, нас обоих отправят на опыты. Он потеряет место в Совете с большей долей вероятности, ведь по сути люди будут видеть в нем… живого мутанта и никакими словами, доказательствами не объяснить, что наша кровь, ДНК или нечто подобное никак не поможет в создании вакцины.

Именно поэтому каждый мой новый день здесь напоминает предыдущий. Я встаю, завтракаю, а после отправляюсь на очередную тренировку, это хоть как-то помогает поддерживать тело в тонусе. Иногда после отправляюсь к Клариссе и детям, которые теперь живут вместе с моим папой. Кстати говоря о родителе, то что он стал одним из членов Совета дало ему опору, твердую почву под ногами. Мы с ним видимся реже, но всё также близки. И я рада за него. Правда рада, что у них всё так получилось с Клариссой, мамой Мэди. Думаю, будь подруга на моем месте, то она тоже была бы счастлива за наших родителей. То, что им удалось создать кусочек счастья после того, как Кларисса потеряла мужа. А ведь мы с Мэди могли бы быть почти сестрами…

Всякий раз стоит мне только подумать о последнем, как я поджимаю губы и просто смотрю в одну точку. Зависаю. И Ник, конечно, это замечает.

— Шоу? Всё нормально?

— Да, — спешу отозваться я, — просто задумалась.

Как только завтрак заканчивается, то Ник подходит ко мне и целует в макушку. Он делает это всякий раз после утренней трапезы, а после уходит.

Я доедаю в одиночестве, до тех пор, пока не приходит Элиза, та женщина, что пела мне, когда я только впервые очнулась в Авалоне. Именно она и готовит, и убирает по большей степени. На этом настоял сам Ник, хотя я говорила ему, что могу всё это делать и сама. Хоть чем-то занялась бы… но он был против. Его можно понять. Он практически прожил всю жизнь с людьми в доме, помимо его отца, которые выполняли разную работу.

В течение дня мы с Ником почти не видимся, только под вечер, потому что он всё это время решает какие-то вопросы вместе с другими членами Совета. До этого я и не догадывалась, что всего может быть столько… Они утверждают маршруты для заданий на поверхности, отправляют людей проверять состояние энергетических станций, распределяют ресурсы между выжившими и находящимися за пределами Авалона, не рейдерами, следят за безопасностью границ и… за безумными. Совет обсуждает, как укрепить систему защиты, как усовершенствовать фильтры воздуха, как снизить уровень страха среди людей.

Я встаю из-за стола, и именно в этот момент заходит Элиза.

Тянусь к пустой тарелке, но женщина останавливает меня:

— Мисс, нет. Оставьте.

Как и каждое утро, Элиза сразу направляется к столу, берёт тарелки и начинает их складывать одна на другую.

— Я помогу, — говорю я и делаю шаг ближе.

— Не нужно, мисс, — мягко, но твёрдо отвечает она, как всегда.

— Элиза, я же говорила, что могу сама, — не сдаюсь я, забирая из её рук чашку.

— А я говорила, что это моя работа, мисс, — с той же добротой, но уже с ноткой упрямства говорит она и отнимает посуду обратно.

Мы повторяем этот спор почти каждый день, как маленький ритуал. Ни одна из нас не выигрывает, но и не уступает до конца.

Наконец я вздыхаю и отступаю, зная, что она всё равно сделает по-своему.

— Хорошо. Тогда я пойду на тренировку, — произношу я, и Элиза кивает, даже не оборачиваясь,