Тимоти Зан - Ангелмасса

Язон улыбнулся.

– Нет, конечно. Отныне вы принадлежите к нашей компании. – Его улыбка исчезла, на лицо набежала легкая тень. – Неужели вы до сих пор не слышали о теории Кахенло? Это удивительно, ведь вы… – он повел рукой вокруг, и было непонятно, имеет ли он в виду комнату либо весь Институт, – ведь вы приехали сюда !

Коста пожал плечами, лихорадочно размышляя.

– Я уже сказал, что хотел бы сохранить непредвзятость, – заговорил он, импровизируя на ходу. – В любом случае я не сомневаюсь, что добрая половина теорий, о которых я читал на Бальморале, были выброшены в корзину еще до того, как я оказался здесь.

– Тут мне нечего возразить, – уступил Язон. – Если речь идет о Бальморале…

– Очень остроумно, – проворчал Коста, вспомнив о своей новой роли.

Джази улыбнулся:

– Простите. Снобизм бывает трудно преодолеть. – Он перестал улыбаться и посерьезнел. – Дело в том, что ангелы никак не могут быть всего лишь субатомной частицей; при таких массе и заряде они неминуемо распались бы. Именно поэтому Аккха работает так хорошо. В соответствии с ней ангелы являются квантами – основными строительными кирпичиками, как электроны и фотоны. А кванты стабильны по определению. Понимаете?

– Я кое-как разбираюсь в квантовой теории, – сказал Коста, возможно, излишне сухо. – Бальморал не настолько погряз в невежестве. Но если ангелы – кванты, то кванты чего ?

Во взгляде Язона отразилось напряжение.

– Это кванты той сущности, которую люди называют добром, – ответил он.

Несколько долгих мгновений Коста молча смотрел на него широко распахнутыми глазами. Последнее слово Язона металось в его мозгу, будто кузнечик, который стремится выпрыгнуть из горшка.

– Вы шутите? – услышал он собственный голос. – Это шутка, которой у вас принято встречать новичков.

Язон покачал головой.

– Это не шутка, дружище. – Он указал на дисплей Косты. – Можете убедиться сами, если хотите. Работ по теории Кахенло великое множество.

Коста все еще не мог собраться с мыслями.

– Это безумие, – сказал он Язону. – Кванты добра и зла?

– Почему бы и нет?

– Почему? – Коста крепко стиснул зубы. – Да потому, что добро и зло не существуют сами по себе – они являются результатом поступков людей.

Язон вытянул руки ладонями кверху.

– Свет есть результат слияния молекул водорода в центре звезды, – сказал он. – Либо результат того, что кто-то щелкнул включателем. Но это отнюдь не значит, что свет не квантуется.

– Это ложная посылка, – возразил Коста. – Вы говорите о двух совершенно разных явлениях.

– Поясните.

– Что ж… – Коста на мгновение задумался. – Во-первых, фотоны света одинаковы повсюду. А для описания добра и зла нет единого стандарта. Эти понятия зависят от культуры.

– Сильный аргумент. – Язон кивнул. – Но означает ли это, что в определениях добра и зла у различных народов нет вообще ничего общего?

Коста присмотрелся к нему, чувствуя подвох.

– Что ж, просветите меня, – с вызовом сказал он. – Я вижу, вы большой специалист в этом вопросе.

– Вряд ли. – Язон покачал головой. – Но как и все мои коллеги, в последние годы я много думал об этом. Всех ответов я не нашел, зато у меня появились весьма интересные вопросы.

– Например?

– Например, каким образом в культурах, которые большинство сторонних наблюдателей назвали бы злыми, продолжают появляться добрые люди. И не только появляются, но даже и поворачивают ход развития культуры в ином направлении.

– Большое дело! – фыркнул Коста. – Злые люди также способны на это.

Язон кивнул.

– Совершенно верно. Обратная сторона той же монеты. Но есть целая группа иных вопросов, которые, я полагаю, можно отнести к категории «народной медицины». Крупицы знаний, передаваемые из поколения в поколение; обычаи, которые люди считают правильными, даже не понимая механизма их действия. Например, древний материнский призыв не связываться с дурной компанией либо вера в то, что можно повлиять на характер человека, если не пожалеть времени, сил и любви. Либо вопрос о том, нет ли глубокого физического смысла в факте, что добро столь часто ассоциируют со светом, который квантуется.

Коста моргнул:

– Э-э-э?..

Язон усмехнулся.

– Не обращайте внимания. Я подбросил эту идею, только чтобы убедиться, что вы меня слушаете.

– Слушаю, и очень внимательно, – заверил его Коста. – Но по-прежнему не могу с вами согласиться. Вы перевернули все с ног на голову.

– Неужели? – произнес Язон, вновь становясь серьезным. – Что ж, давайте посмотрим с такой точки зрения: в чем различие – я имею в виду наблюдаемое различие – между злым поступком человека, который тем самым совершает зло и злом, которое воздействует на человека, вынуждая его сделать что-нибудь дурное?

Коста смотрел на него, ища хлесткий уничтожающий ответ. Но ничего не придумал.

– Вы опять все перевернули, – сказал он наконец.

– Тут есть некоторые обстоятельства, которые смущают и меня самого, – признался Язон. – Во-первых, концепция о свободе воли, от которой я еще не готов отказаться. Но я не могу отказаться и от Аккхи. – Он вновь повел рукой вокруг. – Потому что ангелы действительно несут добро.

Коста опустил взгляд на экран.

– Это зафиксировано? – спросил он. – Я имею в виду, честно и беспристрастно?

– Мы располагаем данными о пятистах тридцати восьми Верховных Сенаторах, которые занимали свой пост как до, так и после принятия закона, предписывающего им носить ангелов, – ответил Язон. – Более трети из них время от времени – а некоторые довольно часто – в своих поступках вплотную подходили к грани, за которой начинается бесчестье и беззаконие. Торговля своим влиянием, злоупотребление властью, финансовые нарушения – вы сами можете продолжить этот список. Но теперь, двадцать лет спустя, ничего подобного не случается. Некоторым потребовалось несколько лет, чтобы измениться; но они все же изменились.

– Быть может, они вняли увещеваниям коллег, – предположил Коста с неуютным ощущением, что он цепляется за соломинку. – Либо их деятельность стала более прозрачной для общества.

– Люди, проводившие исследования, отрицают это, – сказал Язон. – Их отчеты в вашем распоряжении – берите и читайте.

Коста оторвал глаза от экрана и покачал головой.

– Кванты добра… Извините, но я по-прежнему не вижу в этом смысла.

Язон пожал плечами.

– Никто не мешает вам попытаться опровергнуть эту теорию, – невозмутимо произнес он. – Скепсис – двигатель науки. Лично я выдержал немало философских схваток еще до появления Аккхи. И буду только рад, если мои сомнения наконец разрешатся. – Он подался вперед, и в его глазах вспыхнул странный огонек. – Но пока вы со своей непредвзятостью будете искать другие объяснения, не пожалейте нет много времени и задумайтесь – что, если теория Кахенло верна? Она могла бы открыть нам истоки зла и несправедливости, которые существуют во Вселенной.