Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Направо. Он направился к соответствующему проему. Большинство людей правши, поэтому, если один из проходов и вел куда-то в важное место, он предполагал, что это именно тот. А если он ошибся… Он задался вопросом, насколько сложно будет использовать магию, чтобы пробить себе путь прямо сквозь скалу. Даже Торну пришлось бы напрячь все силы, чтобы прорыть туннель длиннее пары десятков футов. Камень тяжел, и никакие заклинания на древнем языке этого не изменят.

Он побежал вперед.

***

Лабиринт туннелей под облицованным мрамором залом оказался куда запутаннее, чем Муртаг опасался. Если бы не способность чувствовать разум Торна — даже на расстоянии, — он бы очень скоро безнадежно заблудился.

Недалеко от зала он вновь оказался в проходах, достаточно широких, чтобы по ним мог передвигаться Торн. Извилистые шахты вели, казалось, в совершенно случайных направлениях, проходя через естественные и рукотворные пещеры — несколько раз он натыкался на нечто похожее на святилища, алтари или заброшенные караульные помещения, — но все они неизменно уходили вниз.

Хотя свечения слизи зачастую хватало, чтобы осветить путь, многие участки были черны, как пустота между звездами. Чтобы участки непроглядной тьмы не слишком его задерживали, Муртаг сдался и создал красный ведьмин огонек, который парил в нескольких футах над его головой и чуть впереди. Смешение цветов от огонька и слизи окрашивало предметы в самые отвратительные оттенки. Настолько, что временами ему было трудно понять, что именно он видит. Он чуть было не изменил цвет огонька на чистый белый свет полуденного солнца, но слишком дорожил своим ночным зрением.

Воздух становился всё гуще по мере спуска, пока не стал тяжелым и влажным, оседая в носу, горле и легких, так что дышать приходилось с осознанным усилием. Временами его накрывали клубы дыма, и тогда он мысленно благодарил свои обереги, которые, казалось, отфильтровывали часть зловония.

Тяжелое ощущение чьего-то присутствия, которое Муртаг испытывал в деревне, в пещерах стало еще сильнее. Оно давило на него со всех сторон, как старый, засахаренный мед, и в нем зарождалось необъяснимое желание сжаться в комок и спрятаться, или же бежать без оглядки, как можно дальше. Не было ничего конкретного, к чему он мог бы привязать это чувство, но оно было столь же неизбежным, как и удушливый воздух.

Его внимание начало рассеиваться, как и зрение. Сосредоточиться на чем-то одном дольше пары секунд казалось… не то чтобы невозможным, но взгляд постоянно соскальзывал, и спустя несколько шагов он ловил себя на мысли, что не помнит, на что только что смотрел и о чем думал.

Странно…

Он потряс головой, чтобы прояснить мысли. Это было ошибкой. Мир вокруг накренился, и он упал на одно колено, уперев щит в землю, чтобы не завалиться на бок.

Через мгновение он почувствовал себя достаточно уверенно, чтобы встать.

Могло ли в воздухе быть разлито зелье? Медовуха или крепкие спирты, распыленные в виде тонкого тумана? Он попробовал воздух на вкус: сера и ничего больше. Тем не менее, он наложил еще один оберег, чтобы очистить воздух вокруг себя.

Не помогло.

Встревоженный, он, пошатываясь, побрел дальше.

Его начали одолевать фантомы: вспышки переливающихся радужных цветов, скорбные стоны, змеящиеся по туннелям, и — сначала редко, но затем всё чаще — видения, возникающие перед глазами, которые в эти растянутые мгновения казались такими же реальными, как окружающие его камни.

Он видел стоящего перед ним Торнака с деревянным тренировочным мечом в руках. Мастера меча только-только приставили к Муртагу, и они собирались провести спарринг… Схватка, когда она началась, была стремительной, и в результате Муртаг оказался на заднице с синяком, расцветающим на левом боку. Он ожидал насмешек и презрения от Торнака. Такова всегда была его участь при дворе. Но никаких насмешек не последовало. Вместо этого Торнак подошел к нему, протянул руку и деловитым тоном произнес: «Для начала неплохо».

Отсутствие злобы растопило сердце Муртага. Он не сразу признался себе в этом, но в тот момент он научился доверять, и цеплялся за наставления Торнака — нет, за его руководство — как за единственную надежную скалу в своей бурной, швыряемой штормами жизни.

Муртаг моргнул, дезориентированный. Какая бы чертовщина ни действовала на него, он не собирался поворачивать назад. — И на это ты рассчитываешь, Бахель, надеешься, что это тебя защитит? — спросил он, и его голос прозвучал жалко в необъятной тишине пещеры. — Так вот, не выйдет. Клянусь.

С упрямой решимостью он зашагал дальше.

— равнина под черным солнцем, продуваемая воющим ветром, пробирающим до костей… Человек съежился на бесплодной земле, обхватив голову руками и раскачиваясь взад-вперед, истошно крича высоким, надломленным голосом —

Туннель, по которому шел Муртаг, резко ушел вниз. Он ускорил шаг, с облегчением позволяя уклону нести его вперед. Он не отрывал взгляда от того, что было впереди, надеясь увидеть конец туннеля, ибо он должен был привести его близко к тому месту, где ждала Бахель, если не к самой цели.

— с громоподобным ревом пронеслась стая драконов, столь многочисленная, что они заслонили небо. Их чешуя сверкала всеми мыслимыми цветами — буйство пугающей красоты, а воздух гудел, как барабан, от мощи их исполинских крыльев —

Муртаг перешел на бег. Он попытался заглушить видения, декламируя обрывки стихов. На какое-то время это помогло, но затем его внимание на миг рассеялось, и…

— Насуада лежала перед ним, прикованная к пепельной плите в Зале Ясновидящей, так же, как пленников привязывали к алтарю в Нал Горготе. Мольба в ее глазах была красноречивее любых слов, но у каждого из них была своя роль, и он не мог ей помочь. Король приказывал, а он повиновался, и она страдала из-за этого. Они все страдали.

— Нет, нет, нет, — пробормотал Муртаг. Он стукнулся краем щита о лоб. Удар помог разогнать образы, всё еще проигрывающиеся перед внутренним взором.

Туннель вывел его в очередную пещеру. Как и многие другие, она освещалась слизью, а ряды грибов с фиолетовыми шляпками окаймляли небольшой пруд далеко справа от него. По поверхности воды расходились круги, словно что-то только что прыгнуло в пруд — или вынырнуло из него.

Прямо перед ним возвышались заросли более крупных грибов, похожие на чахлые, уродливые деревья.

Пока он пробирался между древесных стволов, его ухо уловило резкое стрекотание. Он бесшумно крался между грибами и вскоре увидел… странную тварь, присевшую над телом убитого сектанта.

Когда красный свет от ведьминого огонька упал на существо, оно извернулось, чтобы посмотреть на него лицом из самого кошмарного сна. Лоснящийся черный язык, длинный и толстый, как рука Муртага,