Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Они проскользнули через боковые ворота цитадели, открытые и неохраняемые в праздничную неделю, и направились к внешней стене Урубаена. Глухое цоканье копыт служило им тихим аккомпанементом, пока они пробирались между рядами спящих домов. Небо было почти черным, а огромный каменный козырек, нависавший над восточной половиной города, скрывал любые проблески первого рассветного света.

Относительно короткое расстояние до стены показалось им целой лигой, нервы были натянуты до предела, и при каждом дуновении ветра Муртагу чудилось, что черная тень Шрюкна вырывается из цитадели, а король уже спешит им наперерез.

Вскоре они добрались до неприметной калитки в задней части городских укреплений. Муртаг подкупил стражника, чтобы тот оставил ее открытой, и так оно и было. Он держал поводья, пока Торнак снимал засов, а затем они вместе поспешили через темный туннелеобразный выход, пронзавший исполинскую крепостную стену.

Затем — смятение. Страх. Безысходность. На поле снаружи их поджидал отряд солдат. Дюжина копейщиков во главе с надменным капитаном, чей шлем с белым плюмажем ловил последние проблески звездного света.

Сначала в голове Муртага промелькнула безумная, ужасающая мысль, что Торнак его предал. Но потом он увидел лицо мастера меча: Торнак был потрясен не меньше его. Возможно, даже больше.

— Что ж, заблудшие овцы нашлись, — с явным злорадством изрек капитан. — Король будет доволен. Отпустите лошадей, Муртаг, сын Морзана, и Торнак, сын Терета, бросьте оружие, и вам не причинят вреда. Даю слово, подтвержденное королевским указом.

Выбора не было. Муртаг отпустил поводья, Торнак сделал то же самое и потянулся к пряжке своего пояса с мечом.

Не знай Муртаг Торнака так хорошо, он бы не уловил его намерений. Едва заметное изменение в стойке мечника: он уперся ногами, перенес вес — вот и всё предупреждение, которое получил Муртаг.

Торнак сделал обманное движение рукой, словно собираясь схватиться за пояс, но затем со смертоносной скоростью перехватил рукоять меча и выхватил клинок.

Капитан едва успел издать первую ноту пронзительного визга, как Торнак идеальным выпадом вонзил меч ему в горло.

Солдаты закричали и бросились врассыпную, пока Муртаг лихорадочно пытался вытащить свой собственный меч. Он застрял в ножнах, и на то, чтобы его освободить, ушли драгоценные секунды.

За это время Торнак ранил еще двоих и начал надвигаться на третьего. Тут солдаты совладали со страхом и сомкнулись вокруг мастера меча кольцом колющих наконечников.

Наконец ножны отпустили меч Муртага, и он обрушился на солдат с фланга. Во второй раз за два дня он сражался, и он убивал.

Никогда прежде Муртаг не обрушивал на врага такое сочетание хладнокровной беспощадности и отчаянной ярости. Но он сражался не только за себя — он сражался, чтобы помочь Торнаку, и предпочел бы сам принять удар, чем увидеть, как мастер меча пострадает.

Солдаты были ветеранами: обученными бойцами, награжденными за верность и доблесть постом в охране цитадели Урубаена. Но их застали врасплох, и быстрая гибель нескольких товарищей сбила их с толку, заставила отступить, а всякий раз, когда они медлили, Торнак или Муртаг забирали еще одну жизнь.

По большей части они дрались молча, если не считать хрюканья, лязга металла и редких коротких вскриков. Ни у кого не хватало дыхания на слова. Они тяжело дышали, пугающе сосредоточенные, а пот заливал глаза.

И всё же… несмотря на всё мастерство Торнака и навыки Муртага, численный перевес был не на их стороне. Двенадцать против двоих. Даже с учетом эффекта неожиданности, это едва ли был честный бой. Муртаг заметил кровавое пятно на правом плече Торнака и кровоточащую рану на его скальпе, а сам почувствовал обжигающую полосу где-то на бедре.

Мастер меча дрался, как загнанный в угол кот: изворачивался, прыгал и наносил удары с ослепительной скоростью. Пропали стилизованные стойки придворных дуэлей. Пропали идеальные углы и дистанции спаррингов. И всё же это было ослепительное, дерзкое, стремительное зрелище, которое сорвало бы аплодисменты даже самой пресыщенной публики. В тот миг Муртаг искренне верил, что никто не сможет устоять перед Торнаком.

Но, как и все идеальные моменты, даже во сне, это не могло длиться вечно.

Муртаг споткнулся и почувствовал, как острие копья ударило его в ребра, когда один из солдат бросился на него. Он упал. Прежде чем он успел сообразить, что происходит, Торнак уже стоял над ним, вонзив меч в бок солдата.

Но другой солдат подкрался к Торнаку сзади и длинным ножом ударил его между лопаток, повалив на землю.

Муртаг вырвался и зарубил солдата прежде, чем тот успел вытащить нож из спины Торнака. Затем последовала еще одна минута отчаянной схватки, когда он бился с последними четырьмя стражниками.

Люди были не ровня Муртагу, но он знал, что они поклялись Гальбаториксу самыми священными клятвами. Они не могли отступить, так же как он не мог сдаться.

В конце концов, в сером предрассветном свете, лишь он один остался стоять среди разбросанных тел. Чалая кобыла сбежала с поля боя, но его боевой конь остался у ворот, фыркая и роя копытом землю.

Обезумев от горя, Муртаг пошатнулся, подошел к Торнаку и перевернул его на бок. Кровавая пена стекала с губ мастера меча, но его глаза были открыты, и он улыбнулся, увидев Муртага. — Ты прикончил их как следует? — спросил он.

Муртаг кивнул, с трудом находя дыхание для ответа. — Все мертвы. — Он сжал руки мастера меча. Они были пугающе холодными.

Торнак улыбнулся снова. — Я хорошо тебя обучил, Муртаг. — Затем его лицо исказила судорога, а хватка ослабла. — Скажи… скажи Оле, что мне жаль… Если будет возможность.

— Конечно, — ответил Муртаг. Ему было невыносимо думать о том, как эта приятная, круглолицая женщина воспримет такие вести.

— Она возненавидит меня за это. — Взгляд Торнака затуманился, а затем снова прояснился, и на мгновение он стал таким же ясным, каким его помнил Муртаг. — Иди. Тебе нужно уходить, будь ты неладен. Возьми мой амулет и оставь меня. Я отвоевался. Иди, будь свободен и забудь… меня… — Грубый хрип вырвался из его груди, тело обмякло, а блеск померк в его глазах.

И тогда Муртаг зарыдал, и ему не было стыдно.

…

Разрыв, и Муртаг снова обнаружил себя съежившимся на бесплодной равнине, на краю времен, где черное солнце переливалось языками черного пламени, а чудовищный, горой возвышающийся горбатый дракон без крыльев поднимался на горизонте, заслоняя свет и надежду.

…

Еще один разрыв. Поле золотой травы покрывало пологий склон холма. Среди