Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Дракон клал голову ему на бедро, а Муртаг гладил чешуйчатый лоб Торна.

Когда Драумары проходили по двору, Муртаг видел, как Торн следит за ними, и в его взгляде он различал новообретенную, но глубоко укоренившуюся ненависть. Гнев дракона исходил от его тела, как жар от кузнечного горна. Когда-то это встревожило бы Муртага. Теперь же он приветствовал это чувство. Он разделял этот настрой, и какая-то часть его души надеялась, что если эмоции Торна будут достаточно сильны, они помогут ему развеять злые чары ведьмы. С драконами никогда не знаешь наверняка, на что они способны.

Но Торн не предпринял никаких неожиданных магических действий. Они вдвоем сидели на краю двора; на них часто бросали взгляды, но в основном игнорировали, а Муртаг смотрел на клочки синего неба над головой и желал… желал, чтобы они с Торном оказались как можно дальше от Нал Горгота.

***

В ту ночь сектанты едва успели закинуть его в камеру и удалиться, как по коридору крадучись подошла Алин. Ее лицо было пугающе красным, кожа под глазами опухла, а волосы спутались.

Какое-то время она просто стояла и смотрела на Муртага. Помня совет Увека, он отвечал ей открытым взглядом и ждал, пока она заговорит.

Алин обхватила себя руками. Затем произнесла: — Вы не понимаете… Да и как бы вы могли? Но вы не понимаете. Не можете понять. — На ее лице появилось умоляющее выражение. — Я верила в Бахель. Я верю. Она не лжепророк. Она говорит от имени Азлагура, а как можно сомневаться в Азлагуре, если мы живем Его снами? Мы все разделяем сон Нал Горгота и видение того, что может наступить. И когда это видение станет явью… — Она сильно вздрогнула. — Мир будет перекован по воле Азлагура. — Она потерла руки, словно от холода. — Я всегда задавалась вопросом, что лежит за пределами этой долины. Бахель всегда рассказывала нам о зле, что таится в Алагейзии, о войнах и несправедливости. — Она покачала головой. — Но вы не злой, Цареубийца. И Торн тоже. А то, как Бахель обошлась с Торном… Это противоречит всему, что я знаю. Каждому догмату, в который я верю. Всему, что она проповедовала нам все эти годы!

Она отвернулась и, не находя себе места, зашагала взад-вперед между камерами. Муртаг по-прежнему хранил молчание. С безумным взглядом она резко повернулась к нему, обнажив мелкие зубы, как загнанный в угол зверек. — Драконы — это жизненная кровь этой земли, Цареубийца! Они источник всего хорошего, источник жизни, магии и… и… Им должно поклоняться. Почитать. Уважать. Служить. А Бахель утверждает, что такое обращение с Торном необходимо. Что так нужно. Что такова воля Азлагура! Я… Я… — Она осеклась и снова вздрогнула, словно в лихорадке.

Муртаг поднялся на дрожащих ногах и подошел к двери камеры. Тихо и размеренно он спросил: — Чего… ты… хочешь?

Пелена слез посеребрила глаза Алин. — Я хочу помочь Торну. И… Нет, это слишком эгоистично с моей стороны.

— …что?

— Я хочу увидеть правду этого мира до того, как Азлагур смоет его начисто.

— Тогда… помоги нам.

— Всё не так просто, Цареубийца. Бахель — Говорящая. Она наша мехтра! Я принесла клятвы ей и Азлагуру. Я не могу их нарушить, а если нарушу… о! Если я это сделаю, моя душа будет навеки проклята. — Ее кожа блестела от пота, и он чувствовал кислый запах ее страха. — Вы просите меня отбросить свою жизнь и обречь себя на вечные муки ради этого.

— …ради того, что правильно. — Эти слова попали в цель. Он видел это по мучительному выражению ее лица. Он силился собрать мысли воедино. — …клятвы связывают, но ты… можешь измениться… освободить себя… Я… знаю. Я смог.

Алин с болью посмотрела на него. — Как?

Ему не хотелось говорить, но у него не было иного выхода, кроме как черпать из самого глубокого колодца правды. — …ради… другого человека.

Глаза Алин расширились, и ему показалось, будто она заглянула в самую его душу. Затем ее плечи поникли, она покачала головой и тихо всхлипнула. — Я не могу. У меня не хватит сил.

Пол под ногами словно накренился, камера пошла кругом. Он пошатнулся и схватился за железные прутья, чтобы не упасть. Сделал успокаивающий вдох, пытаясь сохранить остатки ясности рассудка. — …семья?

Алин покачала головой. — Нет. Меня нашли еще ребенком. Как и многих Драумаров.

Кровь на земле. Изувеченные тела отроков. Большие и маленькие. Холод пронзил Муртага. Он мог догадаться, как дети попадали в Нал Горгот. Сироты. Невинные.

Горечь захлестнула его, и он протянул руку к щеке Алин, желая лишь утешить ее.

Она вздрогнула, но не отстранилась.

Ее кожа показалась его ладони лихорадочно горячей. От его прикосновения она тихо вскрикнула, он почувствовал, как по ее телу пробежала дрожь, но она всё равно не отпрянула. Каким-то образом он понял, что это важно. Была пройдена черта, за которую уже не вернуться.

Слезы покатились по ее лицу. Шепотом она произнесла: — Я хочу… хочу лучший сон, сон о радости, надежде и любви.

— …тогда помоги нам.

Она посмотрела на него с надеждой, такой же отчаянной, как его собственная, и он не почувствовал в ее сердце лукавства. — Если вы уйдете, вы возьмете меня с собой, Цареубийца?

— …да… клянусь.

Мгновение спустя она высвободилась из-под его руки и снова потерла плечи. Ее губы приоткрылись, словно она хотела что-то сказать, но вместо этого она поспешно ушла, прежде чем он успел хоть как-то ее задержать.

Он беспомощно посмотрел на Увека, который, как обычно, наблюдал за всем происходящим. — …я ее… напугал?

Ургал хмыкнул и почесал шею. — Хрмм. Может быть и так, но…

Снова послышались шаги, и появилась Алин с миской и кувшином. Избегая взгляда Муртага, она опустилась на колени и поставила посуду перед его камерой. Затем сделала быстрый реверанс, словно перед Бахель, и снова убежала.

— Вечно куда-то спешит, — заметил Увек.

Муртаг не ответил, втаскивая еду в камеру. Он осторожно попробовал разбавленное вино в кувшине, затем хлеб и похлебку в миске. Ничто из этого не обожгло горло вкусом бренди.

Он посмотрел на Увека и кивнул.

Ургал замер, словно готовясь к прыжку. — Как думаешь, Муртаг-человек, сколько времени понадобится?

— Не… знаю. День?… Может, больше… зависит от того… сколько… мне дали.

— До времени черного дыма остался день или два. Будет плохо, если мы всё еще