Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

— …так скоро? — Он и не подозревал, что фестиваль уже так близко.

— Хрмм. Выздоравливай быстрее, Муртаг-человек.

***

С тех пор каждый раз Алин приносила Муртагу еду без воргетана. Он надеялся, что тело очистится от яда за несколько часов, но к его досаде и разочарованию процесс шел куда медленнее.

Другие сектанты продолжали кормить Увека, и ургал по-прежнему находился под действием воргетана. Муртаг спросил Алин, не могла бы она помочь и Увеку, но та покачала головой и объяснила, что еду для ургала готовит человек по имени Исвар, и что Исвар был назначен лично Бахель и никому не уступит эту честь.

Так они ждали, и каждую свободную минуту бодрствования Муртаг пытался дотянуться до энергии в желтом бриллианте, чтобы перелить ее в черный амулет. В какой-то момент у него должно получиться. Вопрос был лишь в том, случится ли это до наступления времени черного дыма.

Его всё больше тревожил грядущий фестиваль. Из обрывков разговоров он понял, что Бахель замышляет нечто особенно грандиозное, и боялся, что ее план затронет его и Торна.

Несмотря на то, что Муртагу больше не давали воргетан, его разум был всё так же затуманен. При каждой встрече ведьма обдавала его Дыханием, и вонь этого кружащегося миазма, казалось, навсегда въелась в его ноздри.

На следующее утро Муртаг заметил, что изрядная часть гостей Бахель отбывает. Они собрались во дворе на своих породистых скакунах, держа в руках цветастые вымпелы, и отсалютовали Бахель. Тот самый мужчина, которого Муртаг чувствовал, что должен узнать, произнес: — Прощай, Бахель. Вскоре мы пришлем тебе весточку о наших планах.

Ведьма провела пальцем по краю своего помятого кубка. — Было бы лучше, если бы вы остались на время черного дыма.

Мужчина с суровым лицом наклонил голову. — Оставим подобные дела тебе и твоим последователям. — Он бросил на Муртага взгляд с легким отвращением. — И тому, во что ты превратила его.

— О, но я и мои спутники останемся, дабы составить тебе компанию, досточтимая Бахель, — подал голос Лирет. Он стоял в углу двора вместе с еще четырьмя мужчинами. У всех у них были румяные щеки, как после хорошей выпивки.

Бахель не выказала никакого впечатления. Она улыбнулась первому мужчине и сделала жест, словно давая разрешение. — Ступайте же, и легкого плавания. Пусть кульминация наших замыслов наступит как можно скорее.

— Моя госпожа.

С этими словами отряд покинул Нал Горгот, направляясь к заливу Фундор и кораблю, который, как знал Муртаг, был пришвартован там.

***

С каждым часом Муртаг чувствовал, как его тело становится легче и послушнее. К сожалению, его разум не поспевал за ним. Каждая мысль давалась с трудом, и удерживать ее было нелегко. И всё же он понимал, что яд воргетана постепенно покидает его тело.

Но недостаточно быстро, как ему хотелось бы. Жители деревни всё больше возбуждались в предвкушении праздника; даже хмурый Грив, казалось, оживился.

В тот день Бахель отпустила Муртага пораньше, так как была поглощена приготовлениями к фестивалю. Он был только рад. Чем меньше он видел ведьму, тем лучше.

Вернувшись в камеру, он не стал ни садиться, ни ложиться. Несмотря на затуманенный разум, он заставил себя встать и ходить взад-вперед. Движение, как учил Торнак, всегда разгоняет кровь. Вот он и двигался в надежде ускорить вывод воргетана из своих вен.

Увек наблюдал за ним с невозмутимым терпением. Лишь однажды он спросил, добился ли Муртаг успеха с бриллиантом. В остальном ургал, казалось, был готов ждать. Глядя на то, как он сидит на корточках в своей камере, а мерцающий свет отбрасывает глубокие тени от его рогов, Муртаг мог представить Увека в высокой горной пещере: неподвижного и безмолвного, словно статуя, оракула, ожидающего, когда верующие соберутся у его ног.

А Муртаг всё шагал.

Он был близок к тому, чтобы дотянуться до энергии в бриллианте. Он это чувствовал: легкое щекотание, словно зуд глубоко в носу. Если бы только…

Шум в конце коридора. Алин, принесла ему ужин. Хлеб, кабанья похлебка и разбавленное вино.

Прежде чем она ушла, он попросил: —…погоди… ты можешь принести мне… мой меч, Заррок?

Она покачала головой, волосы скрыли ее лицо. — Не могу, — прошептала она.

— …где он?

— Бахель держит твой меч и доспехи в храме, в своих покоях.

В этом был смысл. Он медленно кивнул. — Я почти… свободен. Можешь… помочь подготовить Торна?… вода… еда… седло… кандалы?

Она замешкалась. Волосы всё еще закрывали ее лицо, и она не сделала попытки откинуть их. Тихо, как падающий лепесток, она произнесла: — Я постараюсь, Цареубийца.

— …спасибо… тебе… Нам бы не помешали… свои… припасы… тоже.

Снова пауза, затем она отвернулась и ушла.

Муртаг остался на месте, глядя ей вслед.

— Она всё еще сомневается, Муртаг-человек. — Это было первое, что сказал ургал за несколько часов.

Муртаг хмыкнул, опускаясь на камни. — Она сделает… то, что правильно.

Голова Увека качнулась из стороны в сторону. — Смотря что она считает правильным.

— …как и всегда… — Муртаг посмотрел на ургала. Он чувствовал невыразимую усталость. Тревога, чувство вины и постоянная борьба за ясность мысли истощили его скудные силы. Хоть на мгновение он хотел забыть о Бахель и обо всем, что связано с Нал Горготом. — …расскажи мне… историю, Увек.

Тяжелый лоб ургала собрался в морщины, когда он приподнял бровь. — Какую историю?

— …твоего народа.

— Хрмм. У меня много народов. Моя семья. Мой клан, который я покинул. Мои братья ургалгра.

Муртаг махнул рукой. Он слишком устал, чтобы вдаваться в подробности. — …на твой… выбор.

Еще минуту Увек молчал, раздумывая. Затем его лицо прояснилось. — Знаю. Я расскажу тебе о сыне Сварвока, Ано-Ловкаче. Это было во времена красного клевера, когда реки были со вкусом железа. Ано превратился в оленя, и Сварвок послал волков преследовать его, кусать за пятки, но Ано посмеялся над отцом и вместо этого сам обернулся волком. Семь зим Ано бегал с волками, жил как волк, ел как волк. Был частью стаи. Вожаком стаи. Слушаешь, Муртаг-человек?

— …слушаю.

— Хорошо. Хрр. Проблема была в том, что волки не выбирали Ано. Не хотели его. Но и прогнать из стаи не могли. Ано был слишком силен, даже в волчьем обличье. Но… — Глаза Увека блеснули хитрым восторгом, а из-под губ показались кончики клыков. — Волки хитры. Однажды ночью, в полнолуние, черношкурая волчица по кличке Острозубка отправилась на совет волков. От лунного света на снегу было светло, как днем. Волки выли и рычали, и Острозубка уговорила стаю помочь ей. На следующий день стая Ано