Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Белая мантия Алин словно светилась во тьме неосвещенных коридоров храма, пока она вела его за собой.

— А Бахель раньше когда-нибудь делала нечто подобное? — Муртаг знал, что уточнять, о чем именно речь, нет нужды.

Мимолетная заминка — едва заметный сбой ритма — мелькнула в шаге Алин. — Однажды, очень давно, милорд. В Нал Горгот пришла женщина. Ее звали Улутрек, что было странно, ведь она была человеком. Бахель вышла на переговоры с ней за пределы деревни. Никто не слышал их разговора, но в конце концов Долина Снов содрогнулась так же, как и сегодня.

— Бахель вышла встретиться с ней? — Муртагу было трудно в это поверить.

— Да, милорд.

— Ты знаешь почему?

— Нет, милорд.

Когда они подошли к дверям его покоев, Муртаг произнес: — Алин, ты связана клятвами. Я это понимаю. Но мне нужно знать: в чем источник силы Бахель? Скажи мне хотя бы это.

— Она Говорящая, милорд. Все, кто служит Говорящей, наделены этой силой.

— Да, но почему? Откуда она берется?

Тень раздражения скользнула по лицу Алин. — Это глупый вопрос. Она исходит от Мечтателя Снов, как и всё в этой жизни. — Она поклонилась, добавила: — Ваши покои, милорд, — и повернулась, чтобы уйти.

— Погоди! — Не раздумывая, Муртаг потянулся, чтобы остановить ее. Но Алин заметила движение и отшатнулась от его руки так, словно это было раскаленное железо, ударившись спиной о встроенную в стену колонну.

Она издала полный боли крик и выгнула грудь, утратив всякое самообладание.

Муртаг отдернул руку, осознав, что едва не коснулся ее. Затем он прищурился, заметив, с какой осторожностью Алин выпрямилась, а ее лицо побледнело, как свежевыпавший снег.

— Она велела тебя выпороть, — констатировал он. Это был не вопрос. Он узнал движения Алин; он сам двигался так же всякий раз, когда Гальбаторикс отправлял его к столбу для битья.

— Мне не следовало позволять себе ту вольность в разговоре с вами, — тихо ответила Алин.

— После охоты? — Муртаг изо всех сил пытался скрыть гнев в голосе.

Она кивнула. — Это было неправильно. Я была неправа. — Она закрыла лицо руками и, прежде чем Муртаг успел ответить, бросилась прочь, ее мягкие кожаные туфли зашлепали по каменному полу коридора.

***

Густой слой облаков затянул горы, скрыв луну и звезды. Темнота была Муртагу на руку: красться в потемках гораздо проще.

И всё же без вида на небо было трудно оценить ход времени, и он не знал, сколько еще стоит подождать, прежде чем покинуть покои. Он разжег в камине спальни небольшой костерок и смотрел, как языки пламени пожирают поленья.

Разум отказывался отдыхать. Образы черного солнца и нависающего дракона то и дело всплывали перед мысленным взором, и он ловил себя на том, что раз за разом прокручивает в голове варианты развития событий на случай, если им с Торном придется вступить в бой с Бахель и остальными Драумарами.

Что бы ни случилось, он хотел защитить детей. Но это будет сложно, очень сложно, учитывая способности ведьмы.

Он выудил из кошеля на поясе одну из золотых крон и поднял ее перед огнем. Металл блестел почти зеркальной полировкой. На монету было наложено заклинание, догадался он, чтобы уберечь ее от износа.

Чеканный профиль Насуады оставался всё таким же загадочным. Он провел большим пальцем по ее щеке, а затем осекся, почувствовав, словно позволил себе неоправданную вольность.

Она была в опасности — он был в этом уверен, — и немалую угрозу представляла Бахель. И он был полон решимости помочь защитить ее. — Если бы только… — прошептал он, и умолк. Есть ли на свете фраза бесполезнее этой? Если бы только он не убедил Гальбаторикса приказать похитить Насуаду. Но если бы он этого не сделал, король бы ее убил. Как часто случалось в жизни Муртага, ему приходилось выбирать из двух зол, и хотя он старался выбирать меньшее, оно всё равно оставалось злом.

Впав в уныние, он убрал монету и уставился в глубину огня.

Он пожалел, что не догадался достать компендиум из седельных сумок Торна и забрать его с собой. Чтение стало бы желанным отвлечением. Вместо этого он принялся сочинять очередное стихотворение.

Слова рождались урывками, лишенные изящества, а строки казались ломаными и неблагозвучными. Тем не менее, он упорно пытался сгладить их, и в конце концов продекламировал про себя:

Хрупок цветок, что во мраке растет.

Драгоценен цветок, что цветет по ночам.

Садовник их в отлучке, слеп иль равнодушен.

Но даже в помятых, надломленных лепестках кроется красота

Особенная. Ступай осторожней, не то

Растопчешь сокровища, рассыпанные у ног.

Когда костер прогорел, казалось, с час, Муртаг растер угли каблуком сапога, подошел к выходящим на восток окнам и посмотрел вниз, на стоявших во дворе стражников.

Он выругался. Вместо двух воинов там теперь было семеро, и все не спали. А на их кольчугах он разглядел знакомые очертания зачарованных амулетов сектантов в виде птичьих черепов. Бахель посылала ему сигнал. Она знала, что он тайком выходил из комнаты прошлой ночью, и теперь принимала меры, чтобы он не сделал этого снова. Семеро или двое — точное число не имело значения. Значение имели амулеты, которые могли блокировать заклинание, использованное им ранее.

Был только один способ это проверить.

— Слитха, — прошептал он.

Муртаг почувствовал малейшую утечку сил, но на мужчин это не произвело ни малейшего впечатления. — Проклятье, — процедил он сквозь стиснутые зубы.

Торн посмотрел на него с брусчатки, где лежал, свернувшись клубком. Хочешь, я уберу их?

Идея была заманчивой. Пока нет. Дай мне минуту подумать.

Струйка серого дыма вырвалась из ноздрей Торна. Воины нервно покосились на него.

Муртаг отошел от окон и зашагал по комнате, перебирая варианты. Воспоминание о шкатулке-ловушке подсказало ему первый ключ к решению. Шкатулка была создана, чтобы ловить и удерживать магов, которые были так же защищены от магии. И делала она это за счет сочетания грубой силы и изменения объектов вокруг незадачливого пленника, но не самого пленника.

Нам придется действовать быстро, — предупредил Муртаг, возвращаясь к окнам.

Они не уйдут, — отозвался Торн.

Муртаг размял кисти рук, готовясь. Затем он собрал волю в кулак и прошептал: — Тхриста виндр. — Заклинание было простым, но здесь всё решало намерение.

Поначалу семеро воинов не заметили ничего странного. Но затем один из них странно скорчился и с паническим видом замахал руками на человека напротив. Тот нахмурился.

Муртаг уже действовал. Он выпрыгнул в окно, скользнул по скату крыши внизу — почти не утруждая себя попытками затормозить — и спрыгнул во