Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Торн зарычал, когда земля пришла в движение. Он прыгнул в воздух, и поток воздуха от его крыльев лишь добавил суматохи. Порыв ветра был таким сильным, что Муртагу пришлось сощуриться, пока он не перестал хоть что-либо видеть.

Затем дно долины снова замерло. Крики животных смолкли, последним затих тонкий тявканье лисицы.

Торн плавно опустился рядом с Муртагом. Чешуя дракона стояла дыбом, как шерсть на загривке у перепуганной кошки.

Несколько мгновений спустя до них донеслись глухие удары и стуки с горных вершин, похожие на удары гигантских молотов.

Бахель опустила руки. Она посмотрела на него и Торна с отстраненным выражением, словно они не представляли для нее никакого интереса. Когда она заговорила, ее голос был пустым и лишенным эмоций. — Не испытывай больше мое терпение, Муртаг, сын Морзана. Я открою вам правду, когда сочту нужным. А до тех пор, пользуйтесь моим гостеприимством и не будьте столь дерзки. — Затем она наклонилась, взяла фибулу Саэрлита и сжала ее в кулаке. Если до этого Муртаг не чувствовал магии, никакой силы или импульса, исходящего от ведьмы, то теперь он это почувствовал, и вспышка золотого света брызнула сквозь ее пальцы. Она раскрыла ладонь, и фибула превратилась в грубо смятый шарик.

Она бросила шарик в жаровню рядом с помостом, уселась на свои носилки и снова взяла кубок. — Идем, сын мой, — сказала она. — Сядь, давай забудем об этой неприятности и насладимся остатком вечера.

Муртаг усвоил, что бывают времена, когда мудрее выждать, нежели очертя голову бросаться в бой.

Это, решил он, был именно такой случай.

Он ослабил хватку на эфесе Заррока и настороженно опустился обратно на стул, на котором сидел до этого. Руки его были влажными от пота, и он едва слышал что-либо из-за стука крови в ушах.

Затем Бахель хлопнула в ладоши и произнесла: — Музыканты, играйте.

И музыканты снова принялись перебирать струны лир и петь на своем тайном языке, а по всему двору Драумары начали подниматься и собирать разбросанные остатки пиршества. Позади помоста стояла сжавшаяся и сгорбленная Алин. Ее руки дрожали, комкая ткань белой мантии на груди.

Торн устроился вплотную за спиной Муртага, и Муртаг был очень рад его присутствию. Тревога дракона отражала его собственную.

Нам нужно убираться отсюда, — передал Торн.

Согласен.

Так чего же мы ждем? Пару секунд, и мы будем в воздухе.

А ведьма способна творить магию со скоростью мысли. Сектант предложил Муртагу выбор сладостей, и Муртаг, выдавив улыбку, отказался. Ты хочешь сразиться с ней прямо сейчас?

…Нет.

Миг мрачного понимания проскользнул между ними. Ведьма оказалась куда более могущественной, чем они ожидали, и Муртаг не хотел испытывать их магию против ее, опасаясь, что им далеко до ее уровня. То, что она сделала, должно быть невозможным. Никто не обладает такой силой, чтобы одновременно сдвинуть столько земли и камня. Даже Шрюкн.

Если бы все Элдунари объединили усилия, они бы смогли.

Возможно. Но я уже прощупал всё разумом. И ты тоже. Здесь нет Элдунари.

Дыхание Торна обдало жаром его затылок. Она могла использовать запас энергии, скрытый в драгоценных камнях.

Но зачем тратить его на такую демонстрацию? Столько энергии стоило бы целого состояния. Потребовались бы долгие годы, чтобы накопить ее. Муртаг подавил желание снова схватиться за Заррок. Ему хотелось сжать в руке меч с обнаженным клинком, а на левую руку повесить щит. И всё же теперь он понимал, что всё это не защитит его от силы Бахель. Нет, у нее должен быть возобновляемый источник энергии, и он не может находиться далеко.

Он поднял глаза, когда подошла Алин с кувшином вина и предложила ему каменный кубок. Он принял его, и она наполнила кубок, не поднимая на него взгляда. Затем поклонилась, произнесла: «Милорд», и удалилась.

Всё еще чувствуя себя не в своей тарелке, Муртаг отпил больше обычного. Вино не сильно помогло успокоить нервы. Он сделал еще один глоток, и ему в голову пришла мысль, от которой он опустил кубок и уставился на угли в ближайшей жаровне, обдумывая ее значение. Кажется, я знаю, почему Бахель тянет время. Она хочет, чтобы мы снова уснули. Увидели сны. Вот чего она ждет. Она ведь так и сказала ранее, помнишь? Поэтому и предложила нам остаться на ночь. Должно быть, она верит, что здешние сны каким-то образом убедят нас присоединиться к их делу. Точно так же, как и с их пленниками.

Позади раздалось тихое рычание. Значит, мы не должны спать.

Не смеем. Муртаг покрутил кубок в пальцах. Боюсь даже представить, что случится, если мы потеряем контроль над собой.

Нам бы не помешала помощь, если придется сражаться с Бахель.

Эта мысль была болезненна для Муртага, но другого выхода он не видел. Согласен. Как только выберемся отсюда, я отправлю послание Эрагону с Сапфирой и Арье с Фирненом.

Намек на пламенное возбуждение окрасил мысли Торна. И тогда новое поколение драконов и Всадников сможет взмыть в небо вместе.

Ммм. Однако перед тем как покинуть Нал Горгот, я хочу выяснить, что находится в той пещере.

Первоначальной реакцией Торна была настороженность. Зачем?

Потому что, возможно, источник силы Бахель кроется именно там.

И если ты его найдешь…

Быть может, мы сможем обернуть его себе на пользу. Или я смогу его уничтожить. В любом случае, знание того, что это такое, даст нам наилучший шанс одолеть Бахель. Дождемся, пока все уснут, я загляну в пещеру, и мы улетим. К тому времени как ведьма проснется, нас уже и след простынет.

Идет, — отозвался Торн.

Затем Бахель предложила тост, и Муртаг с улыбкой поднял свой кубок в ответ. А тем временем в его голове роились самые мрачные догадки.

К тому времени, как пир завершился, наступила ночь. Похоже, по обыкновению, Бахель съела все поданные ей блюда и даже сверх того. Она также выпила целый бочонок сладкого красного вина и теперь сидела, откинувшись на троне, раздувшись от пресыщения. Глядя на нее, Муртаг вспомнил огромную, перекормленную жабу, самодовольно наслаждающуюся собственным обжорством.

По знаку Грива носильщики ведьмы подняли носилки и унесли ее во мрак храма. Музыка смолкла, сектанты принялись убирать столы и наводить порядок после пира, а Алин подошла к Муртагу и предложила проводить его в покои.

Попрощавшись с