Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини
«Да», — прошептала Эсси.
Муртаг перевел внимание на ее родителей. «Последний вопрос: вам нужно покровительство гильдии каменщиков, чтобы содержать этот трактир?»
Замешательство избороздило лоб Сиглинга морщинами. «Нет, если уж на то пошло. А что?»
«Я так и думал», — сказал Муртаг. Затем он протянул вилку Эсси. Она выглядела совершенно чистой, на ней не было ни капли крови. «Я дарю ее тебе. На нее наложено заклинание, чтобы она не сломалась. Если Хьордис снова начнет тебя донимать, хорошенько ткни ее, и она оставит тебя в покое».
«Эсси», — произнесла ее мать низким, предостерегающим голосом.
Но Муртаг видел, что девочка уже приняла решение. Она твердо кивнула и взяла вилку. «Спасибо», — серьезно сказала она.
«Все хорошее оружие заслуживает имени, — сказал Муртаг. — Особенно волшебное. Как бы ты ее назвала?»
Эсси задумалась на секунду, а затем выдала: «Мастер Тык!»
Муртаг ничего не мог с собой поделать: широкая улыбка озарила его лицо, и он рассмеялся — громким, искренним смехом. «Мастер Тык. Мне нравится. Очень метко. Пусть Мастер Тык всегда приносит тебе удачу».
И Эсси тоже улыбнулась, хоть и несколько неуверенно.
Затем мать девочки спросила: «Кто… кто вы такой на самом деле?»
«Просто еще один человек, ищущий ответы», — ответил Муртаг.
Он уже собирался уйти, когда внезапный порыв заставил его протянуть руку и коснуться плеча девочки. Он произнес слова исцеляющего заклинания, и девочка напряглась, когда магия начала действовать, изменяя форму зарубцевавшейся ткани на ее руке.
Холод прокрался в конечности Муртага: заклинание взимало свою цену в энергии, вытягивая силы из его тела, чтобы совершить изменение, которого он желал.
«Оставь ее в покое!» — крикнул Сиглинг и оттащил Эсси, но заклинание уже сделало свое дело, и Муртаг промчался мимо них, его плащ крыльями развевался за спиной.
Проходя через кухню в задней части трактира, он услышал, как Сиглинг и его жена издали возгласы изумления, а затем они и Эсси заплакали — но от радости, а не от горя.
Но Муртаг еще не закончил. Пока родители Эсси были так отвлечены, он потянулся разумом и незаметно проник в поток их мыслей. Он действовал тонко, и в глубоком зондировании не было нужды. То, что он искал, находилось на переднем плане сознания каждого из них: тот момент, три года назад, когда Эсси врезалась в своего отца на кухне, пока он нес помятый железный котелок с кривой ручкой, доверху наполненный кипятком для стирки. Эсси бегала, не глядя по сторонам и не обращая внимания, и оказалась там, где ее не ждали. От Сиглинга сейчас исходила смесь вины и облегчения. От его жены — облегчение, печаль и ослабление затаенной обиды на то, как ее муж, пусть и непреднамеренно, стал причиной несчастного случая.
Муртаг отступил. Его страхи оказались беспочвенными, и он был этому рад. Эсси и другие дети были в безопасности в своей семье. Здесь ему больше нечего было делать.
Он почувствовал слезы на собственных глазах. По крайней мере, сегодня ему удалось сделать хоть что-то хорошее. Ни один ребенок не должен расти со шрамом, как у Эсси… или как у него самого. На мгновение он представил, как разглаживает магией свою спину так же, как разгладил руку Эсси, но отогнал эту мысль. Некоторые раны зашли слишком глубоко, чтобы их можно было исцелить.
Он был сыном своего отца, и никогда не сможет притвориться кем-то иным.
***
В переулке у «Сытного обеда» Муртаг поднял голову и глубоко вдохнул ночной воздух. Все еще шел снег, мягкие хлопья кружились, опускаясь пеленой, и весь город казался тихим и безмятежным.
Его пульс начал замедляться.
Как давно он в последний раз убивал человека? Больше года назад. Однажды вечером, когда он возвращался в лагерь, на него напали двое бандитов — глупые, необразованные мужланы, у которых не было ни малейшего шанса одолеть его. Он дал отпор рефлекторно, и к тому времени, как он осознал происходящее, двое бедолаг уже лежали на земле. Он все еще слышал всхлипы, которые издавал младший из них, умирая…
Муртаг поморщился. Некоторые люди проживали всю жизнь, никого не убив. Ему было интересно, каково это.
Капля крови — не его собственной — скатилась по тыльной стороне ладони. С отвращением он счистил ее о стену здания. Занозы беспокоили его меньше, чем засохшая кровь.
И хотя он не узнал от Сарроса точного местонахождения, по крайней мере, теперь он знал, что место, о котором его предупреждал Умаротх, существует. Он бы предпочел разочароваться. Какая бы правда ни скрывалась под полем почерневшей земли, он сомневался, что она предвещает что-то хорошее. Жизнь никогда не была такой простой.
Вопросительная мысль достигла его из-за пределов Кевнона: Торн опасался за его безопасность.
Я в порядке, — ответил ему Муртаг. Просто небольшая неприятность.
Мне нужно прилететь?
Думаю, нет, но в любом случае будь наготове.
Всегда.
Торн затих с настороженной бдительностью, но Муртаг по-прежнему чувствовал связывающую их нить: утешительную близость, ставшую единственной неизменной реальностью в их жизни.
Он зашагал по переулку. Пора уходить. Городская стража скоро прибудет, чтобы расследовать беспорядки, а он и так задержался достаточно долго.
Мелькание движения высоко наверху привлекло его внимание.
Сначала Муртаг не был уверен в том, что видит.
С нижней стороны освещенных огнями облаков спускался небольшой кораблик из травы, длиной не больше одной-двух ладоней. Корпус и парус были сплетены из травинок, а мачта и реи сделаны из отрезков стеблей.
Никакой команды — пусть даже самой крошечной — видно не было; кораблик двигался сам по себе, ведомый и поддерживаемый невидимой силой. Он дважды облетел вокруг него, и Муртаг увидел крошечный вымпел, трепещущий над таким же крошечным «вороньим гнездом».
Затем кораблик повернул на запад и исчез в пелене падающего снега, не оставив после себя и следа своего существования.
Муртаг улыбнулся и покачал головой. Он не знал, кто сделал этот кораблик и что он означает, но сам факт того, что нечто столь причудливое, столь необычное могло существовать, наполнил его непривычной радостью.
Он вспомнил, что сказал девочке, Эсси. Возможно, ему стоит последовать собственному совету. Возможно, пришло время перестать бежать и вернуться к старым друзьям.
Его улыбка угасла. Куда бы он ни отправился за год, прошедший после смерти Гальбаторикса, он слышал яд в голосах людей, когда те произносили его имя. Мало