Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Легкая улыбка тронула губы Бахель. — Справедливое замечание, сын мой. — На открытой поляне раненый издал мучительный стон. Звук привлек ее внимание, и она отвернулась от Муртага. — Идем, — бросила она и зашагала к поляне.

Этот приказной тон разозлил Муртага, но он всё же последовал за ней. Может, предложить исцелить его? — спросил он у Торна.

Подожди, посмотрим, на какую магию способна ведьма. Если она не сможет исцелить человека, вот тогда и предлагай помощь.

Хорошая мысль.

Прибавив шагу, Муртаг поравнялся с Бахель и указал на мертвых кабанов впереди них. — Вы совершили поистине героическое убийство, госпожа Бахель.

Казалось, похвала не произвела на нее никакого впечатления, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Таковы все мои убийства, Всадник.

В этом Муртаг ничуть не сомневался.

Когда они приблизились к кровавому месиву из раздавленных грибов в центре поляны, стало очевидно, что двое неподвижно лежащих воинов уже мертвы.

Бахель опустилась на колени рядом с тем, кто еще дышал. Его куртка провалилась внутрь огромной вмятины на груди, где были сломаны ребра. Кровавая пена покрывала его подбородок, а дыхание было прерывистым и поверхностным. Пробито легкое, предположил Муртаг, если не хуже.

Мягким движением Бахель погладила мужчину по лбу. Он открыл глаза, посмотрел на нее, и в его взгляде Муртаг прочитал абсолютную преданность.

— Тш-ш-ш, — произнесла Бахель голосом спокойным и безграничным, как безветренный океан. — Мужайся, Рауден. Ты служил верно и хорошо.

Мужчина кивнул. Слезы наполнили его глаза, и с безмерным чувством он прошептал: — Мехтра.

Нежность смягчила черты Бахель, и она наклонилась к нему. — Сехтра. — А затем плавным, быстрым движением выхватила свой кинжал с черным лезвием, приставила к горлу мужчины под подбородком и вогнала его прямо в голову. Он дернулся в конвульсии и обмяк.

— Кровь Шейда! — выругался Муртаг и бросился вперед. Окружавшие их воины тут же вскинули рогатины. — Я мог бы исцелить его!

Бахель вытащила кинжал и досуха вытерла его о рубашку мертвеца. — Он был за гранью исцеления, сын мой.

— Но не для меня! Ты должна была позволить мне попытаться!

Бахель поднялась и повернулась лицом к Муртагу. Выражение ее лица было свирепым и пугающим, но в то же время полным скорби. — И не вздумай сомневаться во мне, Всадник! Ты не знаешь наших обычаев! Мы стремимся служить Мечтателю Снов любыми доступными нам путями, каждый из нас, и когда приходит наш час, мы жаждем воссоединиться с Тем, кто видит нас в своих снах. Это наше величайшее желание.

— Да, но…

— Разговор окончен, Муртаг, сын Морзана. Довольно!

Неодобрение исказило черты Муртага, и он стиснул зубы. Словно по волшебству, Бахель, казалось, преобразилась у него на глазах: теперь он видел в ее лице лишь жестокость и упрямство одурманенной уверенности. И он подивился собственной доверчивости. Затем холодок разлился у него в животе, когда он осознал всю потенциальную опасность ситуации, и все эмоции покинули его, оставив лишь пустую оболочку. Он напустил на себя тот же вежливо-безразличный вид, который так часто выручал его при дворе. — Разумеется, моя госпожа. Прошу прощения.

Бахель кивнула, а затем снова повернулась к мертвецу и положила руку ему на лоб. Она что-то прошептала и закрыла пустые, невидящие глаза мужчины.

Какое-то время ведьма молчала, ее лицо было непроницаемым. Затем произнесла: — Грив, проследи, чтобы наши трофеи и наших павших собрали. Доставьте их в Нал Горгот, чтобы мы могли отпраздновать нашу победу.

— Говорящая.

Бахель кивнула и зашагала прочь от тел и раздавленных грибов к лошадям.

Муртаг проводил ее взглядом. Затем посмотрел на Грива, который раздавал воинам указания, как потрошить и связывать кабанов. — Что означает мехтра?

Грив наградил его угрюмым взглядом и наклонился, чтобы помочь другому воину с тушей. — Это означает мать, Чужак. Ибо Бахель для нас словно мать во всем, и мы вверяем себя ей как матери.

— А сехтра?

— Сын.

Словно в оцепенении, Муртаг побрел к Торну. Она так же безжалостна, как Гальбаторикс.

Дракон согласился. И всё же ее люди любят ее.

Рауден назвал ее матерью, даже зная, что она собирается его убить. Гальбаторикс никогда не вызывал подобной любви. Только страх.

На мгновение Муртаг задумался, не последовать ли за Бахель и не поехать ли обратно верхом на темно-гнедой кобыле. Но он не хотел находиться с ней рядом. По крайней мере, не сейчас.

Он повернулся к Торну. — Хватит с меня лошадей. — И он потянулся к стремени, свисавшему с левого бока Торна.

Дракон присел пониже, чтобы Муртаг мог поймать петлю из вываренной кожи и подтянуться на его спину. Вот и славно.

— Захватишь моего кабана? Я бы предпочел не дожидаться Б…

Имя еще не слетело с его губ, когда Торн резко выпрямился во весь свой гигантский рост, перепугав воинов, которые тут же отпрыгнули в стороны. Легко, как кошка, Торн подошел туда, где Муртаг убил свою добычу.

Одной лапой Торн подхватил окровавленную тушу вепря. Затем он оттолкнулся от земли и взмыл в небо, прочь от этого поля бойни.

Прости, что напугал тебя. Кабан застал меня врасплох.

Тяжелый вздох сорвался с губ Торна, когда он перевалил через горный кряж, направляясь обратно к Нал Горготу. Тебе следует быть осмотрительнее.

Следует… Наверное, стоит переделать обереги. Похоже, я оставил в них слишком много лазеек.

Торн заложил плавный вираж над Нал Горготом. Взглянув на деревню сверху еще раз, Муртаг заметил, что строения располагались пересекающимися кругами, словно расходящиеся по воде круги от капель дождя.

Торн спросил: Ты всё еще хочешь остаться здесь на ночь?

Я не знаю. Перед мысленным взором Муртага вспыхнул образ черного солнца над бесплодной пустошью, и он вновь ощутил обжигающее прикосновение северного ветра. Он поежился и впервые задумался, действительно ли он хочет услышать те ответы, которые может дать Бахель. Здесь творится что-то в высшей степени неправильное.

В высшей, высшей степени неправильное.

Когда они приземлились во дворе, из храма вышла Алин с кувшином воды, тряпицей и тазом. Это было весьма кстати. Муртаг почти физически ощущал грязь на своей коже: смесь крови, земли и засохшего сока раздавленных грибов.

Алин сопровождала храмовая кухарка — угрюмая, дородная женщина в заляпанном фартуке с предплечьями как у пекаря — и полдюжины поварят. Вместе кухарка и