Муртаг: Мир Эрагона - Кристофер Паолини

Муртаг был рад, что тушу унесли. Охоты на вепрей с него хватит до конца дней.

Алин поставила кувшин, тряпицу и таз на каменные плиты, поклонилась и отступила на безопасное расстояние.

— Благодарю, — произнес Муртаг. Она отвела взгляд, когда он стянул порванную, перепачканную кровью куртку и шерстяную рубаху под ней. Он выругался. Обе вещи были безнадежно испорчены. Придется ходить в льняной рубашке, пока не раздобудет замену.

— Как прошла охота, милорд? — тихо спросила Алин.

Муртаг смочил тряпицу и принялся оттирать кровь с кожи. Она въелась с упрямой настойчивостью. — Если мерить успех только количеством убитых зверей, то неплохо. В остальном я бы сказал — скверно. Очень скверно. Звери убили троих ваших людей.

Алин опустила голову. — Соболезную.

Муртаг хмыкнул. — Вот как? Бахель всадила кинжал в одного из раненых. Его звали Рауден. У вас так заведено?

Светло-голубые глаза встретились с его взглядом и не отвели его. — Рауден был ранен?

С неохотой Муртаг ответил: — Был. Но я мог бы ему помочь. И Бахель тоже.

Решимость и убежденность Алин, казалось, ничуть не поколебались. — Возможно, это и так, милорд, но я доверяю суждению нашей Говорящей. Она знает, что для нас лучше, и если пришло время Раудена покинуть эту жизнь и воссоединиться с великим сном, то хорошо, что Бахель была рядом, чтобы облегчить его путь. Никто из нас не мог бы просить о большем.

— Потому что она ваша мехтра.

Тень неодобрения промелькнула на лице Алин. — Мы не разбрасываемся этим словом, Цареубийца.

— Я вообще не понимаю, почему вы ее так называете. На мать она не особо похожа.

Она вскинула подбородок. — Вы должны понимать, милорд, что Бахель — Говорящая. Ее заботы выше забот простых смертных. Вы не можете рассчитывать на то, что поймете или познаете ее. Если ее поступки кажутся вам неправильными, вина не на ней. Она не может ошибаться.

Муртаг обдумал это. Существовала вероятность, ничтожно малая вероятность, что Алин права. Если Бахель действительно видит будущее, то каждый ее выбор может быть единственно верным. И всё же убийство Раудена вряд ли можно было этим оправдать.

Его губа презрительно скривилась. — Так говорит всякий, кто жаждет власти и не терпит возражений.

— Вы несправедливы, милорд. Ни один король или королева не имели такого права на власть, как Бахель, и не несли такой ответственности.

Отбросив тряпицу, Муртаг наклонился и вылил содержимое кувшина себе на голову и плечи. Вода оказалась обжигающе холодной, что было особенно контрастно на фоне неестественного тепла Нал Горгота, и всё же это принесло облегчение и удовольствие — почувствовать себя хотя бы отчасти чистым.

— Вот как?

Алин серьезно кивнула. — Ее бремя безмерно, милорд. Жизнь любого человека — любого из нас здесь, в Нал Горготе — всё равно что пылинка на фоне важности долга Говорящей.

Муртаг не стал развивать эту тему. Он вытряхнул воду из волос и повернулся, чтобы достать льняную рубашку из седельных сумок.

И в этот момент он услышал, как Алин тихонько ахнула, и понял, что она увидела шрам на его спине. Мрачное любопытство заставило его посмотреть на нее; он ожидал увидеть на ее лице жалость или отвращение.

Но не увидел ни того, ни другого. Ее лицо смягчилось выражением, которое он мог расценить только как сострадание. И даже понимание. Гнев, копившийся внутри него, улетучился, оставив после себя пустоту и растерянность.

— О, — вырвалось у нее. — В какой битве вас так ранили? Это Эрагон…

— Нет.

— Тогда Гальбаторикс или…

— Это мой отец.

Ее глаза расширились, и вот тогда Муртаг увидел в ее взгляде жалость. Это было невыносимо, поэтому он отвернулся и поспешно натянул льняную рубашку. Всё это время Алин молчала.

Торн утешительно ткнулся носом в плечо Муртага, и тот погладил его, не глядя. Затем Торн принялся вылизывать чешую на передних лапах, очищая ее, а заодно и когти, от грязи и кабаньей крови. Его шершавый язык скрежетал при каждом движении.

— Ах! Подождите, прошу! Я помогу, — сказала Алин. Она поспешно поклонилась и побежала в храм.

Торн прервал свое занятие и с любопытством посмотрел ей вслед.

— Как думаешь… — начал было Муртаг и осекся, увидев, что она возвращается с другим тазом, полным воды, и несколькими тряпицами, перекинутыми через руку.

Алин поставила таз на камни перед передними лапами Торна и снова поклонилась. — Пожалуйста, Дракон, позволь мне омыть тебя?

Муртаг почувствовал, как Торн обдумывает просьбу, а затем дракон открыл для нее свой разум и произнес: Дозволяю.

Отзвук его слов заставил Алин моргнуть и отступить на шаг, но затем она кивнула, смочила тряпицу и — с такой бережностью, словно протирала драгоценные камни на древней короне, хрупкие от времени, — принялась отмывать кровь и грязь с чешуи Торна.

Муртаг наблюдал за этим, не зная, как реагировать, но тронутый ее заботой. За всё время, что они провели с Торном, он ни разу не утруждал себя помощью в чистке дракона. Торн сам ревностно следил за своей чистотой, и Муртаг не видел причин предлагать свои услуги.

Он заметил: — Значит, твои обеты позволяют тебе прикасаться к Торну, но не ко мне? А ведь он такой же мужчина, как и я.

Алин поджала губы, подлезая тряпицей под краешек чешуйки. — Вы же сами всё понимаете, милорд. Торн — не человек, не эльф, не гном и не ургал. С ним всё иначе. И к тому же, моя вера никогда не запретила бы мне прикоснуться к дракону. Это было бы… Да это всё равно что запереть человека под землей и запретить ему чувствовать солнечные лучи на своем лице.

— Неужели драконы и впрямь так важны для тебя и остальных Драумаров?

— Безусловно. Больше, чем я могу объяснить чужаку.

— Ммм. — Муртаг посмотрел в сторону боковой долины. Бахель и ее свита еще не вернулись в Нал Горгот. — Во время охоты мне было видение.

Испуг промелькнул на лице Алин, но она быстро скрыла его. — У нас в Нал Горготе бывает много видений, милорд.

— Да, но это, сдается мне, было особенным.

Муртаг описал ей видение, пока она продолжала отмывать лапы Торна. Послушница выглядела всё более встревоженной, пока — когда он упомянул дракона — не воскликнула: — Довольно! Больше ни слова, милорд. Это предназначено для ушей Говорящей, чтобы она истолковала, а не я.

— И всё же мне хотелось бы услышать твои мысли, — настоял Муртаг и продолжил свой рассказ.

Алин вскрикнула, бросила тряпицу