Жандарм - Andreas Eisemann
— Да, мы давно это прорабатывали.
— Ну вот и пора.
— А чем именно заниматься они там будут?
— Как чем? — Я удивлённо посмотрел на Кулагина. — Разведывательными и контрразведывательными мероприятиями. В частности, анализом. Нужно читать всю их периодику, все газеты, на основании этого составлять аналитические выкладки. Они ведь всё открытым текстом пишут: сколько верфей построили, какие заводы открыли и так далее.
— Так и мы так же пишем.
— Все так пишут, нет понятия тайны. Разница лишь в том, что они работают по нам, а мы по ним — нет. Есть ещё что-то из новостей?
Аристарх пожал плечами.
— Да вроде нет, по предприятиям порядок, правда, был скандал небольшой из-за джинсов.
— Джинсов?
— Ну да, пошили же для всех новую форму, и бабы поначалу отказывались комбинезоны со штанами носить, срамно, видите ли. Но ничего, как говорится, стерпится — слюбится. Сейчас все ходят как миленькие.
Вообще, если говорить про прогрессорство, вернее, про бизнес на внедрении чего-то нового, чем любит заниматься каждый уважающий себя попаданец, было откровенно грустно. Одно время я хотел вложиться в патронный завод — оказалось, их уже с десяток существует. Потом, учитывая надвигающийся строительный бум, подумал о том, что неплохо было бы запустить цементный завод и нажиться на этом. Начали мониторить тему — оказалось, что уже существует шестьдесят цементных заводов. Сразу вспоминаются скорбные умом поклонники совка и ненавистники России: мол, взяли её с сохой. Ну да. Вот такая соха. Куда ни плюнь — жёсткая конкуренция, все ниши заняты. И это 1896 год. Я уже не говорю про 1913-й — темпы роста были такие, что СССР так и не смог перекрыть их. И делалось это без напряга, само собой. Без привлечения армии рабов и военной экономики. А что, если бы не затормозили всё это?
В любом случае, несмотря на конкуренцию, мы продолжали заниматься рейдерством, постоянно пробовали и обтачивали новые технологии. Часто что работало в будущем, не работало тут, но так же и наоборот. Но сама идея была абсолютно рабочей, так как существовали ОООшки и прочие акционерные общества.
Действовали через банкротство, подделку протоколов собрания акционеров, пытались завладеть учредительными документами, делали дубликат устава. С этими документами шли к своему нотариусу, который сидел на проценте, подавали заявление о смене руководителя организации, далее — в местную налоговую и так далее. Также делали регистрацию на бомжа, которому в принципе нельзя ничего предъявить, на иностранного гражданина или на потерянный паспорт. В общем, наша юридическая компания постоянно была в поиске: смотрели, кто как ведёт себя на рынке, выискивали наиболее слабых и нападали, подъедали рыбёшку.
Занимались экспансией. Но в отличие от начала, где мы шли на разбой и хапок активов, сейчас мы пригасили всю подобную активность, чтобы как можно меньше привлекать к себе внимание. Действовали через серое и белое рейдерство, в частности, скупку акций, завладение ведущим пакетом — тогда мы уже могли диктовать условия.
Сейчас это всё была школа для моих людей, да и для меня тоже. Мы все учились. Задач было несколько. Первое и главное — это, разумеется, деньги, получение капитала. Какие-то мелкие предприятия, если не видели выгоды, просто распродавали, в перспективные, как тот инструментальный завод, наоборот, вкладывались. В цементную тему я вообще решил не лезть, хотя если установить там монополию, то это космические деньги. Вон, мэр Владивостока, который подмял «Спасскцемент» — речь там шла о ярдах. Закончилось для него всё грустно, но тут речь о другом. Вреда я подобным образом действий приносил немного. Да, какие-то люди страдали, но такова жизнь. С другой стороны, я стремился к синдикализму. Уже сейчас по сути действовал текстильный синдикат под моим скрытым управлением. Сейчас мне принадлежали Ткачи, фабрика Торнтона, и мы активно влезали на другие предприятия через скупку акций.
Оружейное дело, как бы я ни любил оружие, на самом деле денег особых не принесёт — маржинальность там очень низкая. Патроны — другое дело, это расходники, которые нужно производить постоянно. Это так же, как хлеб, водка или похоронные услуги.
Также мы скупали землю. Сама фабрика Торнтона находилась у чёрта на куличках, в это время это было вообще за чертой города по сути, за ней были буквально поля. Где-то там ещё дальше, позже построят проспект Большевиков. Но сейчас это дикое поле. Там мы строили новые корпуса. Я потыкался, помыкался и решил всё-таки самостоятельно запустить оптическое производство, а не ждать с моря погоды и подачек от Цейса. Пошли они нахер все. Оптика нужна всегда, в первую очередь, для флота и армии. Напряг Ладыгина — он начал искать людей, плюс тупо дали объявления в немецких газетах. И люди поехали.
Почему рейдерство? Очень просто. Попробуйте построить завод с нуля. Это не просто сложно, а… я даже говорить не хочу. Кто хоть чуть-чуть сталкивался с производством, поймёт, о чём речь. Это я про оружейное дело — я не собирался всё это поднимать с нуля. А патроны были нужны. К государственным предприятиям мы, понятно, не лезли, а на частные, особенно где были иностранцы, мы постоянно оказывали прессинг. Взять тот же завод Лесснера, где мы контролировали рабочее движение. А через это имели хорошую разведку. Так мы знали, что Лесснер готовится начать производство автомобилей. Сейчас ведутся переговоры. Разумеется, я не собирался захватывать его завод, но совладельцем стать было бы неплохо, чтобы влиять на автомобилестроение. Сам Лесснер молодец в целом, хотя бардака тоже хватает, но это везде так. Само предприятие было акционерным обществом, вернее, товариществом на паях. Вот за эти паи и шла война. Ну, война громко сказано — шло наше наступление. Мы собирали информацию на акционеров, компромат, в чём мне помогал Гриня. У него уже скопилось огромное количество материала на всяких влиятельных людей и просто ждало своего часа.
Сам старик Лесснер уже умер, сейчас предприятием владели его дети и приглашённые инженеры. Посмотрим, как они отразят накат. Если люди бьются за своё имущество, готовы сражаться, тогда можно и отступить — слишком велики издержки в этом случае. Но бывает так, что, например, патриарх типа Лесснера, который держал всю тему, помирает, а родня оказывается гнидами продажными, которые растаскивают его предприятие по кускам, не способные к управлению и созиданию, и в итоге всё гибнет. Насколько я помню, такая ситуация была с Путиловским заводом и многими другими. В этом случае нам было легче. Подкуп какой-нибудь капризной