Жандарм - Andreas Eisemann

Александр покаянно опустил голову.

— Ну молодо-зелено. С кем не бывает. Не знаю даже, что и сказать тебе. Катерина — девушка серьёзная. Через многое прошла, многое повидала. И нужду и беду, и предательство.

Я выжидательно посмотрел на гусара. Тот был серьёзен, сосредоточен, слушал внимательно.

— Не знаю, что она тебе про меня наговорила. Кстати, ты вообще знаешь, чем она занимается?

— Она сказала, чтобы с начала с вами поговорил. Что как вы решите, так и будет.

Я вздохнул.

— Ты знаешь, что ребёнок у неё есть? Готов ответственность на себя такую взять?

— Готов, — серьёзно ответил парень. — Я даже виделся с ним один раз. Нормальный парень, только дерзкий шибко.

— Я приглядываю за ним. Он сейчас учится у моего человека. А по поводу того, что дерзкий, ты учти: из какой он среды. Если с Катериной сладится у вас, мой тебе совет — не пытайся Сашку воспитывать. Кроме как вражды от него не получишь ничего. Он уже никогда тебя как отца воспринимать не будет. Просто оставь это. Относись как к младшему брату или племяннику — так будет вернее всего. А ещё лучше просто как к другу. Тогда мир у вас будет.

— Ладно, живите с Богом, — махнул я рукой. — Но смотри, гусар. — Я указал на него пальцем. — Если что-то не так пойдёт, не обижай её. Лучше ко мне сначала прийди. Разберёмся.

— Спасибо, Андрей Алексеевич.

— Что-то ещё?

— Да… — Снова замялся Долгоруков. — Я вижу, что большие дела затеваются. Всё прямо бурлит там, а я так — хвостиком мотаюсь. Сил уже нет. Я разговаривал с Савельевым о новом учебном центре, который сейчас строится. Но я знаю, что это ваше всё. Вот я и хотел к вам попроситься.

— В качестве кого?

— Не знаю, посоветоваться хотел.

Я задумался.

— Знаешь, Александр, ты прав. У нас тут серьёзные дела крутятся. Такие, что продырявить могут в любой момент. Если готов, то слушай. Есть у нас проблема сейчас. Помоги решить её — и считай, что ты в команде. У нас много парней призывного возраста. Некоторых уже забрали. Я с ними занимаюсь со всеми. Нужно сделать так, чтобы все они — списки я тебе предоставлю — служили здесь. — Я постучал пальцами по кровати. — Этот центр учебный будет оформлен как воинская часть. И все эти молодые люди должны быть к ней приписаны. Кроме того, нужно сделать запросы и вернуть сюда всех тех, кого уже забрали за это время. Дело это серьёзное. Нужны связи в военном министерстве. Но сначала поговори с фон Валем. Что он скажет? Может, посоветует, к кому обратиться.

Долгоруков сидел, сдвинув брови, размышляя. По идее у него должно быть много высокопоставленных армейских дружков. Пусть попробует.

— Я всё понял, Андрей Алексеевич. Начну заниматься этим немедленно.

Выйдя на улицу, Долгоруков застал смену караула. На смену дневным заступали ночные охранники в длинных тёмных пальто, которые уже были вооружены винчестерами. Они спокойно, но внимательно следили за Александром. От чего тот чувствовал себя не уютно, но в то же время это будоражило кровь. Наконец-то настоящее дело.

Вслед за ушедшим адьютантом снова зашёл Савельев.

— Ты до сих пор тут, Иван Григорьевич? Шёл бы домой отдыхать.

— Ничего, — махнул рукой Савельев. — Как себя чувствуете? Получше уже?

— Да нормально всё. Расскажи лучше, как сам.

Я незаметно перешёл на ты. Но Савельев был не против. Наоборот, ему это в какой-то степени льстило. Я видел. Но он категорически не переходил на ты. По-прежнему считал меня… даже не знаю кем там он считал. Но мужик был не дурак. Видел свистопляску вокруг меня и делал выводы.

— Главное, что вы живы. Остальное сладится. Жена вот на сносях, — не в попад сказал полицейский. Видно, это тревожило его больше всего. Вот и вырвалось.

— Так это же отлично! Поздравляю.

— Да куда-там. Стыдоба то какая в таком возрасте.

— Какой возраст? Ты про жену свою? В самом рассвете лет. Я скажу Перфильеву, пусть она у него наблюдается. Да и рожает тут. Ну или где Перфильев укажет. Он человек современных взглядов. Так что всё сделаем в лучшем виде.

И чуть подумав, добавил: — А меня крестным позовёшь.

— Эх, Андрей Алексеевич. Знал бы я, что так сложиться, и больше для вас сделал бы.

— Ну прекрати, Иван Григорьевич. Что ты, в самом деле? Слушай, я сейчас имел беседу с адьютантом фон Валя и передал ему нашу проблему. Помнишь, мы говорили про парней, у которых призывной возраст подходит? Ты тоже подключись к этому вопросу. Ты же главный там. Нам эти люди край как нужны. Нельзя, чтобы они рассыпались по разным полкам. Все, кто ушёл — у нас на контроле. Нужно им перевод устроить сюда.

— Езжай-ка ты, наверное, тоже к фон Валю. Посидите, подумайте, что можно сделать.

Когда Савельев уехал, я на какое-то время остался один. И снова накатило это щемящее чувство одиночества. И чем больше людей и событий крутилось вокруг, тем острее оно было. Даже Маша не помогала. Всё вроде хорошо, но что-то пусто внутри. Ничего не чувствую. Ни любви, ни страсти. Может, старость уже? Кризис среднего возраста? Что со мной не так?

Вытянул руки и посмотрел на них. Есть такой приём, чтобы осознать себя во сне. Может получиться?

— Что за ересью я занимаюсь? Успокойся уже. Смирись.

Ночью снилось какое-то огромное пространство, которое трансформировалось из очень маленького в очень большого и обратно. Так было часто в детстве. При этом появлялось ощущение чего-то металлического. Затем запылал пожар где-то на горизонте. В сплошной колоссальной чернота протянулась полоска огня от горизонта до горизонта. Оранжевые всполохи превращались в людей, в скачущие на лошадях силуэты, которые сплошной стеной надвигались на меня. Я стоял, сохраняя спокойствие перед этим валом. Полчища безумцев, которые всё крушат и сметают на своём пути. Я пытаюсь их остановить, но ничего не выходит. Гудящая воющая толпа несётся, объезжая меня. С шумом и воем валится в пропасть куда-то позади. Я оборачиваюсь, посмотреть — и просыпаюсь