Жандарм - Andreas Eisemann

Из наших, значит, что они ещё и у меня на зарплате состоят. Позже все эти люди будут расти в чинах и должностях, но это будут наши люди. Одна из закладок на будущее.

— Аристарх приходил, — всхлипнула Маша. — Говорит, получилось купить ту газету — ВОГ, которая.

— Это в Париже?

— Да. А поехали в Париж! Вот поправишься и отпуск возьмёшь!

— Может, ты и права, — посмотрел я куда-то вверх, пока она лежала у меня на груди, обняв за шею. Она тут же вскочила, от чего голова у меня сотряслась и я сморщился.

— Что, правда?! Поедем в Париж? — Глаза у неё расширились. На лице появилось выражение изумления и восхищения, которое я так люблю. Как и любые яркие эмоции у неё. — Ну да, Париж… Даже в моё время поездка в город крыс, сифилиса и мигрантов была не простым делом. Что уж тут говорить… Хотя, действительно, почему бы и не съездить? Только надо хорошо подготовиться…

Чуть ли не силком отправил Машу отдыхать и отсыпаться. А то на ней лица не было. Даже похудела, за что я ей попенял. Снова зашёл Савельев. В прошлый раз, когда было награждение, мы очень душевно посидели всей нашей бандитско-полицейской командой. Такие вещи, безусловно, сближают.

— Ты бы тоже, Иван Григорьевич, шёл отдыхать, а устроили тут цирк с няньками.

— Ничего, мне не в тягость. Хотя охрана у вас тут будь здоров — муха не пролетит. Но что-то и правда подустал я. Сильно вы нас всех напугали. Вот что я доложу! Аж целую неделю в беспамятстве! Это где ж такое виданно.

— Ты мне лучше вот что скажи: как там дела со стройкой продвигаются? Есть что-то новое?

Савельев, помимо прочего, был назначен смотрящим от фон Валя за проектом строительства центра. Вернее, он уже назначен ответственным директором. Это был первый по-настоящему серьёзный кирпичик его роста. Если всё пройдёт хорошо, то уже к началу учебного года новое звание получит. Поэтому он старался.

— Да всё хорошо. Я присматриваю, да и ваши люди там крутятся, смотрят, чтоб не воровали и от графиков не отставали.

— А что с новыми бригадами?

— Это рабочие, которые?

Это была моя договорённость с авторитетами других питерских группировок. Так получилось, что моими стараниями они остались без средств к существованию. В будущем я планировал их подключить к нарождающемуся профсоюзному движению, которое мы сейчас развивали с Фомой и Аристархом. Но пока можно было заработать на такой халтуре. Стройка государственных объектов, тем более когда всех знаешь, позволяет многое. Таким образом мы устроили на всю зиму кучу людей. Своих людей.

— Ладно, Иван Григорьевич. Иди отдыхай. Вечер уже, и я отдохну. Завтра поговорим.

Савельев ушёл, а я остался один. Спать не хотелось, врачи меня тоже не донимали. Поэтому решил заняться делами. В начале осмотрелся на наличие повреждений. Главным образом болела и пульсировала голова. Болела, но не сильно, нога. В основном если двигал ею, а так нормально. Не считая мелких повреждений типа щепы. Когда пули пролетали через повозку, они увлекали за собой щепу и всякие детали, которые впивались под кожу. Много такого в районе спины прилетело. Вообще удивительно, как жив остался. Надо бы разузнать подробности.

Я потянулся на кровати повыше. Сразу почувствовал, что не хватает поручня, как в современных больничных кроватях. Сделал себе пометку.

Голова почти не кружилась и не тошнило. Попробовал сесть. Вроде нормально. Дальше прошлёпал к двери, приоткрыл и выглянул наружу. Тут же подскочили двое парней из наших, которые сидели на стульях около двери.

— Здарова.

— Здравствуйте, — синхронно ответили они с испугом, глядя на меня, не зная что делать. Мало ли, может умом тронулся? Голова то замотана вся.

— Где Женек лежит?

— Рука?

— Да.

— Вот в той палате, — указал Егор, один из группы старших, которых я готовил в инструкторы. Видимо, все они и были тут.

— А ну-ка помогите мне дойти.

— А вам можно?

— Без сопливых разберусь.

Проблема была в ноге. При ходьбе здорово так болела. Я облокотился на руку, и мы, стараясь не попасться никому из персонала, быстро пересекли коридор. Я зашёл к нему в палату. Сами же ребята вернулись на свой пост. Я дохромал до стула и сел.

Женек читал. Был тем ещё книголюбом. Пристрастился в прошлый раз, когда ему целую кучу книг нанесли.

— Ой, здравствуйте. Мне сегодня сообщили, что вы в себя пришли.

Я устало откинулся на стуле. Эта короткая прогулка меня измотала. А выражение лица Женька с радостного сменилось на виновато-испуганное.

— Ты чего?

— Это, простите, что не защитили.

Сил даже махнуть рукой не было. Началось головокружение. Потребовалась пара минут, чтобы прийти в себя. А Женек подумал невесть что, наверное.

— Нормально всё. Сам как?

— Сказали жить буду. Руку опять продырявили, и в брюхо прилетело. Болело шибко. Думал совсем подохну, когда в больницу везли.

— Как мы вообще живы остались? Давай рассказывай с самого начала.

— Да криворукие они потому что. Стрелять не умеют. Один из них вообще с двух рук стрелял, толком и не попал никуда. Я его первого завалил, а Дима уже остальных добил.

— Как он?

— Да нормально. Та пуля, что вам по голове прилетела, она дальше ему в шею попала. Вот сюда.

Он показал на себе.

— Но ничего страшного. Ему зашили рану и замотали, да и отпустили, дав каких-то порошков. А дело было так: экипажей было два. Один тормознул перед Пахомом…

— Так вот, их там трое было. Стрелять начали одновременно. Я имею в виду — они одновременно. Один в Пахома, двое по нам. Вернее, по вам, по тому месту, где вы сидели. Первыми выстрелами вас и зацепило, потому что сначала прицельно били. Как только я успел выхватить пистолет, перевели огонь и на меня, отвлеклись. За это время Димка тоже успел пистолет достать. Расстояние то — шагов пять всего было. Да только у них револьверы одноразового действия, а у нас автоматические. Вот мы их и покрошили! — Довольно разулыбался раненый.

— Потом я уже не очень был. Ну как пулю в брюхо словил. Сначала Данька вывалился на пол, затем вы на него, ну и я туда